Этот день, что я дала себе — обман! Иллюзия того, о чём я мечтаю… И того, чего никогда не будет, как бы сильно я этого не хотела.
Но каково будет, когда я уйду? Что будет со мной? Что будет с Кириллом? Что будет с нашими жизнями?
Вспомнит ли спустя годы Кирилл девушку, что могла забрать его жизнь?
Глава 26. Ева
— А мона мне с вами? — спрашивает Любаша и вставляет свою крохотную ручку мне в ладонь.
Опускаю на неё взгляд и вижу типичные глаза кота из Шрека, только она их делает не специально, а в силу возраста.
Думаю, мы не сможем её взять… Но как ей об этом сказать?
— Любаш, другие детки обидятся, — ласково доношу Любаше и присаживаюсь на корточки. — Они тоже захотят, а машина не такая уж и большая.
— Пусть едет, — подойдя к нам, разрешает Кирилл. — Так ведь, ребят?
— Да! Да! — соглашаются с ним дети.
— Федь, у меня в багажнике есть детское кресло Ксюши. Достань, — командует Кирилл своим помощником и присев рядом со мной, берёт в руку вторую ладошку Любаши. — Ты часто бываешь в городе?
— Нет, мне нельзя, — печально отвечает девочка.
— В Москве будем гулять в парках. Около больницы есть огромный-огромный парк, — рассказывает девочке Кирилл, улыбаясь сам как ребёнок. — А иногда мы будем сбегать из больницы, чтобы съесть самое вкусное на свете мороженое.
— А Ева с нами? — спрашивает его девочка в ответ.
— Конечно, — восклицает Воронцов — А кто будет отвлекать врачей, пока я тебя буду похищать из больницы?
Меня охватывает чувство вины. Ведь оно так не будет. Я уеду завтра и больше не вернусь.
— Ура! — кричит девочка, и Кирилл, подхватив её на руки, сажает в кресло, что уже успел установить в машине Федя.
Примерно через пятнадцать минут, что мы ехали, я вдоволь наслушалась рассказов Любаши о том, как ей живётся в приюте и душераздирающую историю Феди о том, как Любаша появилась у них.
Оказывается, она жила с горе-родителями, пока Лена её не купила у местных алкашей за ящик водки. Девочка была нелюдима поначалу и шла только к Феде, потому что у того были конфеты, который он вначале тихо ей подкидывал, а потом начал давать из рук в руки.
Слушая о том, как первое время девочка боялась всех и не подпускала к себе никого, я ужаснулась. Что такого могли ей сделать, что она боялась людей? Что за изверги были в её жизни? Благо, Федя оказался смышлёным и догадался действовать именно таким способом.
Около недели Любаша сидела под кроватью, питалась тем, что подкидывал ей Федя. Конфеты, булочки, фрукты и вода. Затем парень стал просить, чтобы она вылезла и поела, а потом разрешал ей залезть обратно. Понемногу, но приют сделал Любашу менее дикой.
— Сечас я не баюсь, — доверительно сказала мне девочка. — Меня не абижают здесь.
— Любаш, а ты скучаешь по маме с папой? — спросил её Кирилл.
— Не зьнаю, — ответила девочка и пожала плечиками. — А кто это?
Странный ответ. Ребёнок с самого рождения не знает, кто такая мама, и кто такой папа. Даже дети в детском доме знают, что это значит. Как может ребёнок в три года не знать значение этого слова? Не знать по кому скучать…
— Мама — это человек который тебя любит, заботится, заплетает косички, — улыбаясь воспоминаниям, рассказываю девочке. — Папа это тот, кто втайне от мамы будет кормить тебя шоколадом, играть в прятки, защищать, когда тебя обидят. Это люди, которых ты любишь, а они любят тебя.
— У миня нет мама и папа, — спокойно ответила Любаша и потянулась маленькой ладошкой, чтобы стереть слёзы с моей щеки, которые незаметно начались из-за воспоминаний. — Не пачь.
— Хорошо, малыш, — говорю ей и улыбаюсь, всё так же чувствуя боль, которая сковала меня и вовсе не от собственных воспоминаний, скорее от обиды за маленькую крошечку, сидящую рядом со мной.
Некрасиво плакать, когда рядом ребёнок, который вообще не знает, что такое родительская любовь. Мне должно быть стыдно.
— Так, у нас есть список, — начал Воронцов, когда мы вошли в торговый центр. — Пойдёмте туда, — и указал рукой в сторону аптеки.
— Кирилл, — позвала я его, и он внимательно посмотрел на меня. — А мы с Любашей можем пойти в другой магазин?
— Зачем? — нахмурившись спросил он.