— Любаше нужна курточка и новые ботиночки, — ответила ему. — Эти на несколько размеров больше.
— Ах, да, — согласился Воронцов и открыв бумажник, достаёт карточку и протягивает мне. — И по мелочи купи ей всего: футболочки, платьишки, шортики… Не мне учить женщин скупать магазины.
— У меня есть деньги, — предусмотрительно сообщаю ему.
— Любаша моя подопечная и все расходы на её содержание несу я, — отвечает он.
— Поход в магазин одежды моя инициатива. И платить мне, — возражаю ему.
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Да!
— Хорошо, — вдруг сдался он.
Это его «хорошо» выглядит слишком подозрительно.
Воронцов же с вызовом глядя на меня, достал телефон и что-то там понажимав, спрятал его обратно. Затем пискнул мой телефон, оповещая о смс.
Открыв уведомление, чувствуя подвох, подняла на Воронцова злые глаза.
— И что это значит?
— Премия, Мицкевич! За хорошо проделанную работу.
— Какую ещё работу? — спросила его. А затем поняла и печально улыбнулась — Да, конечно! Спасибо!
Он заплатил мне за притворство. Я же притворялась его девушкой. У нас сделка…
— Чёрт, Ева, я не так выразился, — произнёс он и, подойдя ко мне, обнял. — Я просто не могу позволить тебе тратить деньги в никуда, когда у тебя и так их не очень много и тебе приходится работать днями и ночами.
— Но…
— Молчи, Ева, — шикнул он и прижал крепче. — Просто позволь мне чувствовать себя мужчиной, который заботится о своей девушке. Отныне твои «Хочу» для меня в приоритете, и я хочу выполнить каждое твоё «Хочу». Ты мне позволишь? — отстранив меня, заглядывает в глаза.
— Кирилл, давай отменим ту сделку, что заключили в кафе? — спрашиваю его — Я не…
— Отменим, — соглашается он. — Но у тебя и так всё это будет. А теперь марш в магазин и скупите всё, что у них имеется! — развернув меня, мягко хлопнул по попке, подтолкнув меня в сторону эскалатора. — Любаш, возьми Еву за руку!
В магазине мы с малышкой проводим несколько часов, выбирая ей наряды на каждую погоду. Консультанты бегают вокруг нас как мухи и предлагают то одно, то другое. И когда сумма нашей покупке становится ровно половиной премии Воронцова, и мы с Любашей понимаем, что устали, то решаем передохнуть около примерочной.
— Устяла, — вздохнув, говорит Любаша.
— Я тоже, — отвечаю ей.
— А может ми и дугим ибятам купим штанишки и маячки? — спрашивает меня Любаша робко.
— Точно! — отвечаю ей и встав с новыми силами, иду к консультанту и показываю, какие вещи мне нужны всех размеров. Не забыли и о взрослых девочках, которым определённо хочется чего-нибудь модного, красивого и стильного.
Оплатив все покупки и взглянув на кучу пакетов, я поняла одно: я это не унесу. Набрав номер Кирилла, стала ждать, когда он ответит, покручивая в руках золотую карту клиента сети этих магазинов.
Зачем она только мне? Я же не собираюсь детей пока заводить.
Пригодится потом!
— Алло! Что-то случилось, Ева? Что-то с Любашей?
— Нет, всё хорошо, — отвечаю ему и не знаю, как ему сказать. — Мы здесь немного не рассчитали и…
— Денег не хватает? Сейчас ещё кину! Так и знал, что мало, — перебивает меня Воронцов.
Мало? Да у меня ещё осталось!
— Нет! Мы много купили и теперь нам нужно как-то вынести это из магазина. Пакетов много, — оповещаю его. — А мы одни, слабые и беспомощные.
— Ааа, сейчас будем, — рассмеявшись, отвечает Воронцов.
— Мы в «Демонёнке», — назвала название магазина, откуда надо беспомощных забрать.
Любашу я сразу же обула в новые розовые кроссовочки и новый нежно-розовый спортивный костюмчик, от которого Любаша прыгала от счастья.
Всю дорогу домой Воронцов с улыбкой поглядывал то на меня, то на Любашу, которая прижимала к груди медвежонка, которого мы с ним вместе купили, когда они с Федей поднялись к нам в магазин.
Приехав в приют и отдав пакеты с покупками для других ребят, я наблюдала, как они стали их выбирать. Не было борьбы за определённую вещь. Они культурно их выбирали, мерили и менялись.