— Откуда тебе всё это известно? — спрашиваю дядю.
— Никифор сам рассказал мне это в тот день, когда мы помогли ему с Прохором сбежать от Алекса. Он упомянул, что разрушил планы брата… И сейчас сложив дважды два…
— Ева, извини, — произносит моя мама, глядя на девушку, перед которой виновата, но Ева, встав из-за стола уходит.
Не попрощавшись. Просто уходит…
— Ева! — кричу я.
— Пока, Кирилл Воронцов! — развернувшись и улыбнувшись, говорит она. — Будь счастлив!
Могу ли?
Могу быть счастлив без неё?
Возможно, раньше, но не сейчас…
Глава 34. Кирилл
— Ева, подожди, — кричу ей вдогонку и ловлю у самой двери за руку.
— Мне надо идти, — говорит она со слезами на глазах. — Извини, что всё так…
— Девочка моя, иди ко мне, — потянув её за руку, прижимаю к себе и крепко обнимаю.
Никуда она не уйдёт! Я не пущу!
— Кирилл, но я… я хотела убить тебя, — произносит она.
— Все мы не без греха, — отвечаю ей.
— Но я…
— Мицкевич, помолчи хоть минуту, — шиплю на неё. — Ты никуда не пойдёшь! А если и пойдёшь, то только со мной, чтобы навестить Любашу и переехать ко мне.
— Я не могу… — начинает она.
— Ева, помолчи, — опять шиплю — Ты не видишь? Я рассказываю тебе то, что будет дальше, — убедившись, что меня опять не прервут, продолжаю. — Твоя бабушка поедет с нами. Надо будет кому-то за нашими детьми смотреть, пока ты учишься, а я работаю.
— Но…
— Ева!
— Молчу, — шепчет она, наконец улыбнувшись и сама прижавшись ко мне плотнее. — Хотя, нет! Я не буду молчать! Ты понимаешь, что мы не можем быть вместе? — спрашивает меня, но не отлипает от меня.
— Почему? — спрашиваю её в ответ. — Потому что ты убить меня хотела? Так я тебя тоже иногда придушить хочу. С моей стороны препятствий нет. А с твоей?
— Твоя мама… — произносит она тихо.
— Нинель для меня не мама, — отвечаю ей. — Понимаешь ли, Нинель бросила как-то нас и пусть у неё были тогда благие намерения, но я не могу её простить. Пытаюсь. Вроде бы и общаемся с ней, но я не чувствую к ней, хоть каплю того, чего чувствую к отцу, Маше, дяде, племянникам или даже жене Михи — Соне.
— И что из этого? — спрашивает меня.
— Ничего. Твоя история ничего не поменяла. Я тут ради отца, а Нинель… я старался полюбить её и даже доказать, что нормально к ней отношусь, но это ложь. Если отец её простит, а он простит, то она останется в нашей семье. А в моей семье её никогда не было, и никогда не будет в нашей с тобой.
— Ты правда не держишь на меня зла? — поднимает на меня глаза полные слёз.
— Повторяю, у всех свои минусы. Я вообще отец одиночка, — отпускаю её из своих объятий и отхожу на шаг от неё. — Нужен ли тебе одинокий папашка…
— Даже не знаю… — задумчиво произносит она, и я, подлетев к ней, вновь хватаю в капкан. — Только если у этого отца очаровательная дочка Любаша.
— Да.
— Ты удочерил её? — спрашивает меня. — Об этом не писали в интернете.
— Я не афишировал. Оставил Любовь Воронцову в тайне, — улыбаюсь ей.
— Кирилл, — взволнованно зовёт меня Ева. — Я наверно знаю, что заставило Нинель такое творить, и кто стал причиной.
— Мне неинтересно. Это был её выбор, — цежу сквозь зубы.
— С нами в доме жила беременная девушка, которая помогала по хозяйству. Нинель всегда хорошо к ней относилась, — проигнорировав меня, рассказывает Ева.
— Я не знаю, кто это может быть, — отвечаю ей.
— Это было Марина, — произносит Нинель, подходя к нам. — Моя сестра.
— У тебя есть сестра? — спрашиваю её. — Мы никогда о ней не слышали.
— Потому что она мертва. Алекс забрал её, когда Дима заикнулся о том, что хочет сохранить Еве жизнь до конца, — рассказывает Нинель, но к нам не подходит. — Я хотела спасти сестру и её малыша, но для этого мне нужно было… Я посчитала, что жизнь двоих ценнее жизни одного. Извини, Ева… Я не хотела, чтобы твои родители погибли, а потом так получилось с тобой.
— Я не знаю что тебе ответить, Нинель, — говорит ей Ева. — Я не готова простить тебя, но после того как мы разобрались, я не чувствую, что твоя вина не такая уж большая. Но она есть во всём этом. У каждого человека свои причины, чтобы совершить определённый поступок, но это не освобождает его от ответственности.