— Да, — отвечает он и тянется к своей сумке. Достаёт оттуда небольшую квадратную коробку и положив её на стол, толкает ко мне.
— Что это? — спрашиваю, скрестив руки на груди.
Воронцов бросает на меня вопросительный взгляд, намекающий на его мысли: «Совсем дура и не понимаешь, что это?».
Быстро опустив глаза на коробку, выхватываю надпись. Духи. Причём, судя по коробке и названию — не из дешёвых.
— Духи, — подтверждает моё предположение, откинувшись на спинку стула, глядя на меня.
— Зачем? — склоняю голову набок.
— Решил сделать доброе дело, — фальшиво улыбается мне.
— Зачем? — повторяю свои же вопрос.
— Меня тошнит от запаха твоих нынешних духов, Мицкевич, — сдавшись, отвечает Воронцов, выгнув бровь и подарив такой уставший взгляд, что мне стало его жаль.
— Можно Ева. Просто Ева, — разрешаю ему, но к коробке так и не тянусь.
Мне жутко не нравится, как моя фамилия звучит в его произношении. Как-то оскорбительно и обидно.
— И всё же суть вопроса это не меняет, — отвечает он, усмехнувшись.
— Вы дарите мне духи, чтобы вас не тошнило? — задаю вопрос, сдерживая смех.
Это как же его мои духи достали, что он решил мне новые подарить.
— Так точно, — улыбается гад.
А что?
Отличная идея!
Спасибо, Кирилл Сергеевич!
— И вовсе не потому, что я вам нравлюсь? — спрашиваю, опустив фальшиво смущённый взгляд вниз.
— Что? — удивляется он.
— Я же вам нравлюсь! Я давно это заметила, — улыбаюсь как дурочка.
— Нет, — отрицает, подарив мне напряжённый взгляд, каким смотрит на студентов, когда те его начинают бесить.
— Да! — киваю. — Вы мне тоже нравитесь!
— Мицкевич, ты дура? — спрашивает он и начинает смеяться.
Ну, ничего! Нам не обидно! Я девочка сильная!
— Нет! Я люблю вас! — изображаю обиду и даже выпускаю пару слезинок из глаз.
— А я тебя нет, — смеётся он.
Думаешь, я тебя люблю?
Нет!
Никогда!
— Но как же подарок? — спрашиваю, указав на коробку.
— Да меня тошнит от твоих духов!
— Вы могли просто сказать, и я бы поменяла! — протестую я, изображая отвергнутую девушку.
— Я должен был уверен, что ты не выберешь ещё раз такой тошнотворный аромат. Что за безвкусица. У тебя вкуса нет, Мицкевич!
Ну, это уже слишком!
Оскорбил выбор моей бабушки!
Я понимаю, что духи не очень, но нельзя такое говорить про мою бабушку!
Моя бабушка в прошлом модельер! И все модницы прошлого века обращались к ней за новым нарядом.
Да, может эти духи и ужасны, но это выбор моей бабушки!
Единственной и любимой!
— А вы бесчувственный чурбан, который думает, как бы затащить очередную студентку в постель, — зло шиплю. — Продолжайте в том же духе и останетесь один! С вами опасно находиться рядом!
Ева!
Чёрт!
Рот закрой!
— Что? — спросил он и выгнул бровь.
— Ничего! — произнесла я и схватила подарок. — Спасибо за духи! Давно о таких мечтала! — и пошла к выходу из аудитории.
Ох… как я была зла.
Но решила идти до конца!
Я хочу быть рядом с Воронцовым!
Мне это нужно!
Дойдя до следующей аудитории, где у нас должна была быть пара, села на задний ряд. Достала духи и забив их название в интернете ужаснулась.
Двадцать тысяч рублей.
«Pink Paradise»
Зачем?
Зачем он их купил?
Когда тебя тошнит от кого-то, то не делают таких дорогих подарков.
Странно.
Очень странно.
После университета купила газету и, засев в ближайшем Макдаке, начала искать работу. Ничего не подходило по графику и зарплате. Прямо огромной зарплаты я не хотела, но меньше тридцати считала несерьёзно. Можно было бы пойти работать в Мак, работа как раз для студентов, но общепит точно не моё.
Тем более с моей склонностью к полноте.
«Требуется курьер» — с такой работой, я не смогу заниматься поиском информации на Воронцова.