Да, я такую в Пятёрочке за двадцать рублей видела!
Но делать нечего! Беру!
Иду к кассе, маневрируя между людьми с тележками, в которых, наверно, вся моя зарплата за месяц. До кассы остаётся около десяти метров, когда в меня сбоку въезжает тележка и одним колёсиком проезжается по моей ноге.
— Ай! — вскрикнула я и зло подняла глаза на эту растяпу невнимательную.
И обомлела.
Воронцов.
— Мицкевич, что ты тут делаешь? — спрашивает он и попутно подойдя к морозильной камере, достаёт оттуда пельмени. Кладёт их свою тележку и смотрит на меня.
— Воду покупаю! — прошипела я от боли.
— Здесь? — спросил он и выгнул бровь.
— Да, — потрясла бутылкой перед его лицом.
— А говорила, что денег нет, — прищурился он.
— Не понимаю вашей логики, Кирилл Сергеевич. По вашему мнению, я должна сидеть у вокзала и милостыню просить? — спросила его, скептически посмотрев на него.
— К чему такие крайности, Мицкевич? — улыбается он. — Хочешь подзаработать?
— Есть предложения? — спрашиваю я.
— Сделай так, чтоб я тебя лишний раз не видел! Плачу тысячу, — а потом принюхался. — Что это за духи? Точно не те, что я тебе подарил и не те ужасные.
Блин!
Вот знала ли я, что встречу его?
Нет!
Вот и попрыскалась своими обычными приятными духами. А те, что подарил Воронцов, не трогаю.
— Кирилл Сергеевич, я их продала. Купила себе подешевле, а на оставшиеся деньги хожу в этот магазин, в надежде встретить вас, — и развернувшись побежала. Даже воду куда-то закинула.
Что он теперь обо мне подумает?
Да, ладно…
Следующее: банкомат.
Стою в очередь к банкомату, чтобы положить на карточку деньги и потом оплатить дома интернет. И здесь сзади меня становится Он.
Чувствую, как затылок горит.
И этот его хвойный аромат в нос так и бьёт.
Терплю минуты три, а потом поворачиваюсь с улыбкой:
— Кирилл Сергеевич, прекратите на меня смотреть! Вы меня смущаете, — даже глазками похлопала.
— Это я тебя смущаю? — спрашивает он и показывает глазами на мою блузку с глубоким вырезом.
— Так я это для вас, Кирилл Сергеевич. Вы всегда смотрите на девушек, у которых всё наружу, — улыбаюсь ему.
Если честно, давно уже выбросила мысль о том, чтобы играть во влюблённую дурочку, но прекратить не могу. Прямо хочется его задеть посильней и опустить с небес на землю.
А блузка у меня с таким вырезом, потому что в метро мужчина зацепился курткой за верхние пуговицы, и две пуговицы отлетели. Пришлось оторвать и самую верхнюю. Теперь там не хватает целых трёх.
— Мицкевич, твоя двоечка меня не привлекает, — ответил он, разглядывая вырез.
— Два с половиной, — обиженно произнесла я.
— Сути не меняет! — отметил, улыбаясь во весь рот. — Мне нравятся четвёрочки и больше, — и продолжает смотреть в вырез.
— Ради вас, Кирилл Сергеевич, пластическую операцию сделаю. Десяточка устроит? — поинтересовалась я и прошла к автомату. Сделала всё, что мне надо и затем продолжила: — А вы ради меня операцию сделаете? Увеличите себе там? Поговаривают, что огурчик то у вас не очень… — хохотнула и ушла.
Ох… Весь день ещё ходила с дурацкой улыбкой. А он мстить стал и постоянно меня спрашивать на лекциях обо всём, что можно и нельзя. Минуты не давал расслабиться. Гад.
Задела за живое…
Что сказать…
А дальше была фотостудия.
Только нашла работу. Делала фото на паспорт, распечатывала и выполняла прочие услуги фотостудии.
— Ева, клиент, — позвала меня моя напарница и я вышла из подсобной комнатки, где мы переодевались. Моя смена только начиналась.
Лучше бы не выходила.
— Мне нужно срочно фото распечатать, — проговорил он, не поднимая головы. Протянул моей напарнице флешку и наконец, заметил меня.