Стоило отойти ненадолго, как я обнаружил Зину за чтением. Не ожидал, что молодая девушка мгновенно проникнется моими пристрастиями и попытается их понять, поэтому был очень удивлён обнаружить её читающей. Копаться в телефоне было бы для Зины более привычным занятием, так что я, не отдавая себе отчёт, проникся к гостье уважением.
- Ооо, тульские пряники.
- Вряд ли. Скорей, подмосковные.
- Зануда, - надулась Зина.
- Увы, - тяжело вздохнул я и присел рядом с Зиночкой, поставив поднос на журнальный столик перед нами. Девушка заметалась взглядом по подносу.
- Что-то не так?
- Ммм... Мне так неловко просить. У тебя есть молоко?
- Вот ведь. Даже не подумал об этом. Любишь пить чай по-английски?
- Англичане пьют чай с молоком?
- Забудь. Я принесу молоко.
- Нет, нет, что ты! Не нужно. Я сама. В конце концов, сколько можно сидеть без дела. Сидите, доктор. Я всё сделаю, - успокоила Зина и отправилась на кухню. Между тем, теперь мне была видна обложка книги в закрытом виде. На ней красовалась надпись «Алые паруса». Чудная была эта Зина. Сразу же, без подготовки, найти в библиотеке аскета книгу о любви. Хотя... Может быть, она уже читала Александра Грина? Снова пахнуло приторной сладостью. Захлопнулась дверца холодильника. Послышались быстрые шаги в сторону прихожей - Зина надевала своё полупальто.
- Зина, ты куда?
- Неважно, - рассеянно бросила Зиночка.
- Зина, что-то случилось?
- Нет. Всё в порядке. Просто мне, - пауза, - нездоровится.
На ней и впрямь лица не было. Она словно позеленела.
- Зина! Говори, не молчи! - схватил девушку за плечи.
- Не могу. Мне надо идти! Пусти меня, пожалуйста, - жалобно попросила Зиночка.
- Хорошо, - смягчился я, отпуская, - Ну, хотя бы сказать мне что случилось ты можешь?
- Гоша, прости меня, если доставила неудобства. Мне и правда очень жаль, - лепетала Зина со слезами на глазах. Затем отперла дверь и вышла из квартиры, - Не ходи за мной. Провожать не надо. Сама дойду.
- Ночь на дворе, Зинуль. Зачем ты так?
- Хватит. Мне надо уйти. Просто надо и всё.
- Зина! - крикнул я, когда раскрылись двери лифта.
- Только не делайте вид, что вы не знаете что у вас в холодильнике, Георгий Александрович! - бросила Зиночка, всхлипывая. Действительно. Что такого могло быть в моём холодильнике, о чём бы я не знал? Должно быть, продукты. Что же ещё? Закрыв дверь, я ещё какое-то время сомневался стоит ли проверять холодильник, ведь кроме еды там ничего быть не могло.
На негнущихся ногах я прошёл на кухню. Включать свет в помещении не было смысла: лампочка в холодильнике работает исправно. Я открыл дверцу. В нос ударил концентрированно-отвратительный, приторно-сладкий до горечи запах формалина. На полках стояли полные банки мутного формалина с плавающими внутри частями человеческого тел: кистями, стопами, грудями - каждой по две... Сначала я подумал, что, может быть, они попали ко мне случайно, может, это какая-то дурная шутка - подкинуть врачу разделанный труп и посмотреть на реакцию. Затем я увидел маринованную в формалине безволосую голову. Это была моя богиня. Она смотрела на меня невидящим взглядом полным ужаса - я закричал. Закричал в ужасе от того, чем я оказался. И тогда со всей очевидностью понял, что выдал себя. Как понял и то, что Зина умрёт этой ночью. Он её не отпустит.
- Прости меня, Зина, прости, - умолял я, стоя на коленях перед холодильником. Затем аромат богини незаметно подкрался, положил мне руки на плечи и спустя мгновение сомкнул объятия.
Моё тело поднялось с колен, открыло холодильник и взяло с полки банку с головой. Он присосался моими губами к стеклу, метя в губы мёртвой. Вернул банку в холодильник и бережно закрыл дверцу. Рука взяла кухонный нож для резки мяса с кровостоками. Ноги вынесли тело с кухни. В шкафу висели платье и полушубок богини, окроплённые кровью, но стильные. Он разделся и надел на себя лифчик, затем натянул платье и накинул поверх полушубок. На мою плешивую голову легла какая-то накладка и теперь по бокам головы свисали волосы богини. Он подошёл к зеркалу и поправил причёску. Моё тело смотрелось уродливо, отвратительно, но даже этого было мало - руки выудили из сумочки богини косметику и стали наносить макияж. Всё это время в дверь кто-то звонил, а потом, должно быть, отправился вызывать полицию. Квартиру то, что раньше было мной, покинуло в виде неухоженного трансвестита, как только бдительный сосед отлучился.