Стоило сделать небольшой привал, к тому же захотелось в туалет. Пройдя немного вперёд, Дара остановилась у небольшого и, самое главное, внешне спокойного озерца — отличное место, чтобы сделать свои дела и снять меховую одежду — становилось слишком жарко. Но только она начала стягивать штаны, как огромный, показалось ей, столб кипящей воды вырвался из озерца и с шипением и скрежетом достиг голого зада. Визжа от боли и неожиданности, — больше от второго, чем от первого, — натягивая штаны на ходу, путешественница рванула к вещам, схватила их в охапку и бросилась бежать. И вовремя, потому что озерцо принялось извергать горячие потоки один за одним.
— Ааааа! — снова заорала Дара, забыв об осторожности и понеслась вперёд, чуть не растеряв всё своё небогатое имущество. И только оказавшись на безопасном расстоянии, наконец остановилась. Но и здесь камни исходили дымом, как будто кто-то поджег скалу изнутри. Дара принялась натягивать одежду.
— Ты чего разоралась как ошпаренная? — деловито поинтересовалась Медея.
— Ничего. У тебя-то нет зада, который можно полить кипятком.
М3 захихикала, что очень взбесило девочку. Конечно, ей-то ссать не надо. Она вынула коробочку из сумки и швырнула куда подальше, с наслаждением отмечая, как гулко она ударяется о камни. Хватит, надоело! Немедленно развернувшись, она пошла дальше. Но, будучи существом вспыльчивым, склонным к горячности, однако отходчивым, вскоре Дара устыдилась своего поведения и решила немедленно коробочку вернуть. Но, сколько ни ходила вдоль валунов, её не было видно.
— Медея! Медея! Где же ты! — позвала она в надежде, что М3 забудет обиду и отзовётся. Но та молчала. Когда несчастная была готова сесть на землю и зарыдать, она увидела свою коробочку, которая валялась под ободранным кустом, к счастью, невредимая. Дара схватила предмет и по-детски потрясла:
— Медея! Ты здесь?
Приложила шестигранник к уху, надеясь расслышать, там ли ещё М3. Та ответила холодно и нарочито громко:
— Что тебе надо?
— Извини меня, Медея! — Дара потёрла ухо. — Мне так жаль! Мама всегда говорила, что у меня плохой характер.
После этого чистосердечного признания М3 сразу смягчилась:
— Я не злюсь. Но не советую тебе швырять меня слишком часто. Материал прочный, но не абсолютно неуязвимый. А в случае повреждения исправить ситуацию будет некому.
Дара кивнула, вытерла набежавшие вдруг слезы и бережно положила подругу в сумку.
Она прошла вглубь долины, и зелени стало ещё больше, а остальные озерца, которые встречались тут и там, вроде бы не спешили плеваться кипятком. Дара всё ещё держала своё копьё в быстром доступе — так, на всякий случай, — но заметно расслабилась и уже почти не ожидала опасности. Гул, который стоял в пройденной части долины, здесь заметно стих. Небольшой водопад спускался с каменных уступов и падал прямо на гладкую воду, вспенивая её. Озеро под ним было розовым — вот удивительно, хотя, может, в большом мире это нормально? Дара с любопытством направилась к воде, чтобы рассмотреть получше волшебное место. Но внезапно остановилась и спряталась за ближайшим валуном. Дело в том, что в озерце уже кто-то был. Кто-то копошился там, в розовой воде, разбрызгивая её вокруг и громко сопя. Дара тихонько устроилась за камнем и стала наблюдать. Надо же, медведь! Зверь уселся животом кверху, прямо как человек, который собрался выкупаться в лохани, и поднял лапы. Вот смех! Но Дара помнила рассказы о свирепости этих животных и решила, что лучше посмотреть издалека.
— Эй, Медея, представляешь, там медведь! — зашептала она.
— Что он делает?
— Купается. Так смешно! Такой страшный, а так забавно сидит. Смотри, как он барахтается в воде!
Зверь, услышав посторонний звук, повернулся и посмотрел прямо на Дару. Та пригнулась и замолкла. Медведь, разуверившись в подозрениях, издал удовлетворённый рык и вернулся к своему занятию. Девочка, стараясь ступать как можно тише и не показываться из-за камней, поспешила дальше.
— Знаешь, Медея, мне бы и самой хотелось сейчас выкупаться, — сообщила она чуть погодя. — Может, дальше будет ещё озерцо?