Все это — её одежда, зал, переливающийся кристалл, — было так далеко от представлений Дары о возможном, что от осознания происходящего у неё перехватило дух.
— Вы пришли украсть кристалл и снова попытаетесь, если я отпущу вас. Как вы не можете понять, к чему это приведёт?
Близнецы молчали.
— Скажите, кто вас послал. На чьё имя заказ? — Голос женщины начал срываться. — Вы что, не понимаете? Это ведь приведёт к ещё большей катастрофе! Нет… — Она нервно сжала руки с тонкими пальцами. — Нет, мы не можем вас отпустить. Как вам удалось вскрыть нашу систему?
Не дожидаясь ответа, Фрида махнула рукой, и несколько человек двинулись к ним.
— Отстаньте от нас! — заорала Дара. — Мы просто хотим уйти!
— Поздно, девочка. Я же спрашивала тебя, я была с тобой честной. А ты лгала.
— А что мне было вам сказать?
— Я вижу, ты не понимаешь, чему помогаешь. Кому ты волей или неволей послужишь. Но незнание не освободит тебя от того, чтобы ответить за своё деяние.
Фигуры, среди которых она узнала черноволосого, которого встретил Роко, когда тащил её на плече, приближались. С ними не справиться, тем более безоружным. Нужно было уходить сразу, дался им этот кристалл. Узнала она и щуплую длинноногую фигурку Лиры, которая жалась к кому-то в дверях, маленькая дрянь.
«Эх, сейчас бы пригодился лук», — пронеслась в голове тщетная мысль. Она увидела, как Фрикс готовится отразить нападение и как хищно поднялась его верхняя губа, обнажая мелкие зубы. Бросилась к Янису, которого уже окружали трое. Их разделяло не более пяти метров, но преодолеть эти метры девочка не смогла. Казалось, воздух стал плотнее — вязким, насыщенным, и движение сквозь него было похоже на попытки мухи выбраться из застывшего бульона. Время замедлилось, и Дара отчётливо видела, как на той стороне зала появилась Альма, которая вдруг приобрела совсем иные черты. Она вскинула руки и направилась к кристаллу, по-прежнему висящему над колодцем. Девочка оглянулась — Фрида тоже подняла руки, как будто охватывая центр зала, накрывая кристалл невидимой пеленой, которая скроет его от покушающихся на него воров, как защищает муравей сердце муравейника. Фрикс застыл в полусогнутой позе. Девочка собрала последние силы и рванула к Янису, чтобы пересилить вязкую плотность. Вокруг все засверкало, заискрилось, и кристалл запульсировал с удесятерённой силой. До охотника не добраться. Тогда Дара прикоснулась к Фриксу — тот присел, обхватив голову руками.
— Фрикс! Фрикс, соберись! Я отвлеку их, а ты возьми кристалл! Это их остановит!
Она направилась к Фриде и дёрнулась, почувствовав резкую боль, которой взорвалась голова. Двигаясь как можно быстрее в уплотнённом пространстве, она ударила Фриду по руке. Та чуть отступила, и пульсация ослабла.
Стараясь не обращать внимания на боль, Дара кинулась к Альме и краем глаза увидела, как Фрикс ползёт к колодцу. Заливается лаем чёрная собака. И вот она уже рядом. Девочка прыгнула, готовясь нападать, оглянувшись, увидела руку Фрикса, протянутую к кристаллу, и тут же получила сильнейший удар в живот. Упала, скорчилась и, лёжа на полу, задыхаясь от боли, смотрела, как закружились в водовороте сверкающие звёзды и как скорчился и осел у колодца охотник, когда его коснулась звезда. Увидела она и Яниса, который пытался подняться, но звезда достала и его, и он снова упал. Держась за голову, она видела, как Фрида снова вскидывает руки. Перевернувшись на спину, заметила, как летит и догорает последняя звезда. Удар сердца. Ещё удар. Ещё. Она собрала всё, что осталось, и поднялась на ноги. Откуда-то изнутри неё вырвался крик, сильный, оглушающий, она подняла ладони и направила их к колодцу. Она видела распростёртого на полу Фрикса, сжимающего в руках вожделенный предмет. Её крик стал диким рыком раненого животного, лицо исказилось. Вот оно — теперь кристалл подчиняется ей. Он больше не слушается Фриду. Теперь она — его хозяйка. Фрикс выронил пульсирующий многогранник. Дара подошла ближе, вытянула руку вперёд и с упоением наблюдала, как все тут же осели на пол. Её глаза загорелись, когда над колодцем начал образовываться вихрь. Она закричала от восторга, ближе подходя к кристаллу, сильнее раскручивая воронку.
«Аааааааа!» — все кружилось, пульсировало, светилось, двигалось в сумасшедшем ритме, и она уже не могла остановиться. Её глаза казались огромными, яркими, в них мерцали, как огненные всполохи, злость и ярость. Но тут, как будто в полусне, она почувствовала у себя на плече руку и настойчивый тихий голос, который говорил: