Конечно, ещё вчера Дару грызли сомнения относительно того, захотят ли братья взять её с собой. Ведь, по сути, с их заданием она не справилась. И именно из-за неё они вообще оказались в такой ситуации, на что недвусмысленно намекнул Фрикс. Но сейчас, когда сыпал мелкий снег, когда можно было вдыхать свежий воздух и смотреть вперёд, в белоснежную даль, которой не было ни начала ни конца, стало легко на душе. И все сомнения ушли, она решила отдаться потоку событий, чтобы они принесли её туда, где ей и нужно оказаться.
А о случившемся в Имгоне лучше и не думать. Сказанное Фридой — какое это теперь имеет значение? Но всё же вопрос о том, почему братья, если они знали, какие последствия повлечёт за собой кража кристалла — а они знали, это она поняла, потому что их нисколько не удивили слова Фриды, — беспокоил девочку. Почему они взяли такой заказ? Об этом она решила спросить у Яниса позже.
Да, спросит. Ведь что она знает о них? Почти ничего.
До вечера оба брата были молчаливы. Янис часто оглядывался, значит, опасался погони. Но никто их не преследовал. А может, оба злились из-за того, что им не удалось заполучить кристалл. Ведь, как говорил Янис, теперь их репутация пострадает. Знать бы ещё, что это такое, репутация. И почему они так за неё трясутся.
Откуда ей знать что-то об их мире? Но она узнает, обязательно узнает, ведь теперь, когда она уезжает прочь от всего, что случилось, от всего, с чем она так и не смогла справиться, от воспоминаний, что по ночам душили её, и она заходилась криками во сне, пытаясь сорвать с себя этот груз, ведь теперь всё это можно будет оставить позади. И всё будет хорошо, будет по-новому. Глядя, как краснеет вечернее небо, как проскальзывают последние лучи солнца сквозь чернеющие деревья, она решила, что больше не будет думать о том, что было. Может, однажды она вернётся и узнает, жив ли Кий, и расскажет ему, как она убила Кривозубого, и пробегут они снова по лесу, слушая шум ветра. Может, однажды она придёт, чтобы отомстить чужакам за мёртвую мать, за сожжённый дом, за всех остальных и даже за Ситху. Но не сейчас. Ведь теперь впереди её ждёт так много, и разве не стоит жить, чтобы это увидеть?
И всё же странно было случившееся там, у червоточины. Фрида утверждала, что это сделала она, Дара. Только как? Она запомнила ощущение, ведь ещё никогда до этого момента не доводилось ей чувствовать себя такой сильной. В тот момент, когда она вошла в единение с кристалом, ей казалось, что она может всё. Её сила как будто выросла в десять, нет, в сто раз. Казалось, сейчас она может не только людей, но и целый дом поднять в воздух, и ничего ей это не будет стоить. Наверняка все это сделал кристалл, ведь нужен же он кому-то, значит, вещь, дающая такую силу, ценна. Вот и охотятся за ним. Но кроме кристалла было что-то ещё. Было что-то там, в глубине червоточины, что позвало её, поманило, потянуло к себе, а ей захотелось поддаться этому зову. Но, как бы там не было, и это теперь позади. А думать о том, что было позади, не хотелось.
Изредка Дару развлекала разговорами Медея, отрывая от мыслей.
— Скажи, Медея, когда ты не здесь, то где?
— Я в Пространстве.
— Но ты слышишь то, что происходит тут?
— Верней будет сказать — улавливаю, какой-то частью своего сознания я остаюсь здесь.
— А почему не отвечаешь?
— Потому что нет необходимости.
— Иногда есть. А что там, в Пространстве?
— Там мысли, информация. Там мир, который существует только для таких, как я.