— Да.
— Просто превосходно. — Он быстро повернулся к Вере Николаевне и сказал: — Нельзя ли, Верочка, устроить чайку, пока мы занимаемся тут теорией?
Вера Николаевна повела было плечом, чтобы выйти, но Штрауб проговорил:
— Чай подает прислуга. Вера Николаевна — моя жена, а не подавальщица в трактире!
Быков посмотрел ему в глаза нехорошим взглядом.
Взгляд этот и злил Штрауба и в то же время радовал. Штрауб понимал, что необходим Быкову и что Быков все снесет.
— Странный шпион нонче пошел, — сказал раздельно Быков.
— Да, шпионаж сейчас принимает заметно иные формы, — таким же вызывающим тоном ответил ему Штрауб.
— Какие же такие иные формы?
— Раньше шпионаж занимался кражей военных сведений, теперь же одновременно он организатор заговоров в самом широком смысле.
— Раскройте этот смысл.
— Организация заговоров — это значит организация и поддержка определенных политических партий, выгодных нам.
— Не исключая и анархистов?
— Не исключая.
Быков не спеша достал из кармана крошечную коробочку из папье-маше. Он медленно раскрыл ее. В ней лежали маленькие таблетки. Штрауб отвернулся.
— Извините, — с легким смешком сказал Быков, — это не кокаин. Просто иногда я люблю пососать мятные лепешки.
Он положил на кончик широкого языка таблетку и весь, казалось, погрузился в это несложное наслаждение.
— Мне кажется, они помогают от хрипоты. Я ведь шел через Днепр. Ветер, сырость, полынья, вообще рвет и теребит тебя. Тьфу, гадость! Одно из несчастий революции — это то, что она вас на каждом шагу сталкивает с грубостью природы, лицом к лицу с первобытностью, с голодом, холодом, с ветром.
К столу подошла Вера Николаевна. Она взяла таблетку и положила ее в рот.
— И верно, мятная, — сказала она, удивленно раскрыв глаза. — Вот чудеса!
Дососав лепешку, Быков вытер губы платком.
— Так на чем же мы, сударик, остановились? Ага, на анархизме. Между прочим, вам известно, как уже подписывается Григорьев? «Командир первой бригады заднепровской советской дивизии, атаман партизанов Херсонщины и Таврии».
Он взглянул на Штрауба и рассмеялся.
— Едва ли вы сюда пришли для намеков.
— Конечно, не для намеков. Я пришел сюда, собственно, за тем, за чем бы мне и не нужно приходить.
— А именно?
— Я пришел предложить вам вступить в связь с анархистами, в частности с Григорьевым и дальше с Махно. Но, судя по признаниям Верочки, вы, по всей вероятности, получили инструкции раньше меня.
— Я получил гораздо ранее, — сказал Штрауб и добавил больше для указания Вере Николаевне: — Гораздо ранее, но я не хотел раскрывать этого Вере Николаевне. Каковы же ваши предложения?
Быков подумал, видимо выбирая слова, но затем быстро заговорил, чтобы показать, что и он немало знает.
— Через месяц приблизительно откроется Первый конгресс Коммунистического интернационала. Вам не нужно объяснять, что это штаб мировой революции, ветер, который должен соединить отдельные огни в один большой пожар. «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». И раздуют, будьте уверены-с. У этого Ленина легкие довольно сильные. Ну-с, вам не нужно также объяснять, что наша роль — быть, так сказать, теми бациллами, которые вызывают воспаление легких, чтобы дыхание не было столь мощным. Это — первое. А второе — каждый работает для своей родины, но интересы наших стран взаимно соединяются.
— Не всегда.
— Очень часто. Например, вы не русский?
— Несомненно.
— А я русский. Но я тружусь для заграницы. Почему?
— Хорошо платят.
— Да прекратите вы ваши изречения! Хорошо, допустим, что платят. А что получаете вы, когда сейчас инфляция?
— Хороший шпион получает всегда золотом.
— Вы думаете? — спросил, прищурив глаза, Быков.
В этом прищуривании Штрауб уловил зависть, и она порадовала его. Штрауб сказал:
— Не лучше ли от условных понятий перейти к делу?
— Я только и говорю, что зову вас к делу. Итак, я русский, но служу иностранцам…
— Говорите лучше о наших задачах. Организуется Третий интернационал. Есть уже штаб. Значит, близко и наступление?
— Наступление уже идет: Советы в Германии, забастовки… Но у наступающих часто нет оружия, а иногда не хватает и командиров. Можно обучить командиров, достать оружие. Это если идет нормальное развитие движения. Ну, а если мы считаем необходимым несколько по-иному рассматривать это движение? Тогда выгоднее двинуть Западу на помощь войска. Или во всяком случае убедить Запад, что на него идут войска.