И хотя деникинцы подходили к Туле, хотя голод, холод и мор терзали север, хотя торгаши уже собрали в Ростове миллион рублей в подарок тому полку, который первым ворвется в красную Москву, — по-прежнему душой страны и ее сердцем — от Москвы до Черного моря — руководила Коммунистическая партия, гений Ленина, которые, как никто, чувствовали и понимали потребности народа и руководили им так, чтобы возможно полней и скорей удовлетворить эти потребности, желания и мечты его. Потребностями же этими были: жизнь народа без помещиков и капиталистов, то есть чтобы сам народ через своих избранных управлял делами своей земли.
И напрасно искусный предатель Троцкий надоедливо настаивает на том, чтобы наступать на деникинцев через донские степи. Хотя перспектива казалась соблазнительной. Генерал Деникин действительно выскочил сильно, и если ударить ему в тыл и захватить Новороссийск, то генерал окажется в кольце!
Но самый короткий путь не всегда самый счастливый и легкий. Белое казачество еще не совсем разбито и будет сильно сопротивляться. Через донские степи нет дорог. Существующие магистрали или совершенно разрушены, или же бездействуют.
И Цека разрабатывает новый план наступления, наступления вдоль железной дороги к Донбассу — сердцу юга. Здесь есть и рабочие и крестьяне, которые любят Красную Армию и будут ей помогать. Здесь есть дороги. А кроме того, деникинская армия этим ударом будет расколота надвое, как раскалывают толстое сучковатое полено, чтобы оно скорее сгорело. Половина армии отлетит к Днепру на съедение к Махно, а другая половина — казаки — окажется под угрозой захода красных частей им в тыл. Страна получит уголь, чтобы пустить заводы, уже залитые лавой льда.
Но для этого необходимо, чтобы:
— Троцкий не вмешивался в дела южного фронта.
— С южного фронта надо отозвать ряд работников, не способных восстановить положение в войсках.
— На южный фронт немедленно командировать новых работников, по выбору Сталина.
Если вдуматься в эти три условия, то совершенно ясно можно понять, что ленинское руководство партии отчетливо видело, где и какие расставлены враждебные силы, кем они расставлены и как их теперь нужно обезвредить.
И Центральный Комитет принимает новый план наступления. Троцкого отстраняют от руководства операциями Красной Армии на юге.
Ленин пишет приказание полевому штабу об отмене изжившей себя директивы наступать через донские степи на Новороссийск.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Одиннадцатого ноября 1919 года в село Большая Михайловна по укатанной бурой дороге въехала большая группа всадников с несколькими санями, запряженными парами. Из села часа четыре тому назад выгнали деникинцев. Кое-где из снега торчат поломанные сани, и, опрокинув церковную ограду, грустно склонилась на могилу протоиерея короткая и толстая гаубица.
Сталин — в ушастой шапке, края которой слегка закуржевели, — отрясая снег с валенок, поднялся на крыльцо дома. За ним шли Ворошилов, Буденный, Щаденко. Когда они уже вошли в дом, к крыльцу подъехал Пархоменко, вызванный Сталиным из Самары, где Пархоменко лечился от малярии и «переутомления». Войдя в дом, он сел у порога на скамью возле рукомойника и, сбрасывая ледышки с усов, внимательно прислушивался к тому, что говорилось на совещании.
Сталин и на примере недавних боев — разгром корпуса Шкуро буденновцами, победа под Касторной, а также и на примере Царицына, — говорит, что в гражданской войне могущество конных масс для сокрушительного маневра неоспоримо. Опыт доказал это. Уже сейчас плоскости Российской равнины превратились для белых в откос. Надо сделать этот откос еще круче, чтобы если уж падать белым в море, так падать с хорошей вышины. И затем Сталин предлагает создать конную армию.