Кстати она сказала ему: «Да». Ну хоть у них все сложилось.
Но мне было на столько плохо, что даже порадоваться за друзей не было сил.
Моя душа просто захлебывается этой болью.
— Алло. — ответила я на звонок.
— Ты как? — спросила подруга.
— Клади трубку, Ренат тебя убьет за звонок предателю.
— Он в душе. Так как ты?
— Мне хреново. Очень.
— Ты еще в доме?
— Да. Я выпила тут почти весь алкоголь.
— Хочешь я за тобой приеду? Тебе не нужно сейчас быть одной.
— Не надо. Побыть одной мне как раз и нужно.
— Роберт звонил?
— Звонил. Я не беру трубку. Этот человек для меня больше не существует.
— Не надо так говорить, Ник.
— Все, давай. Я пошла открывать водку.
— Не глупи только.
— Все нормально. Пока.
— Пока.
Я напилась до отключки. Не помню, как вырубилась прямо на диване. Я все пыталась заплакать, но никак не выходило. Все эмоции скопились внутри и не могли вырваться наружу.
Утром я добралась до телефона и набрала единственного человека, который бы меня сейчас спас.
— Алло.
— Мам, забери меня. Мне очень плохо…
— Ты где? Я сейчас приеду, милая.
От Роберта…
— Чего тебе надо?
— Только не бросай трубку. Давай спокойно поговорим?
— Не о чем разговаривать. — Грубит.
— Прошу тебя.
— Говори, что хотел. Я слушаю.
— Столько времени прошло. Может уже хватит злиться?
— Я не злюсь, я просто разочарован.
— И ты во мне разочаровался, сын?
— А что ты хотел, пап? Ты повел себя, как мудак последний.
— Я поступил правильно и не нужно выражаться.
— А как правильно, пап?
Вопрос его, в тупик меня ставит. Не знаю, что ответить. Думаю, сменить тему, да только тема одна в голове. Другого и на ум не приходит.
— Как Ника?
— Я не знаю. Сколько можно спрашивать одно и то же. Никто не знает. — говорит громко, вспыльчивый он у меня.
— В смысле, никто не знает?
— Мы с ней не разговаривали с того самого дня.
— А Луна, что говорит?
— Мне, ничего не говорит.
— У неё все хорошо?
— Я же сказал, что не знаю.
— А где она вообще?
— Вроде с отцом живет. Я спрашивал у Луны, она сказал, что у отца. Подробности мне не говорит. Злится на меня, что жестко отреагировал на ваш … ну ты понял.
— В институте её не встречал?
— Говорю же, не видел и не разговаривал с ней с того дня в коттедже. Позвони ей сам, да спроси.
— Я думаю, это не лучшая идея.
— Пап, ты хоть раз ей звонил?
— Нет.
— Ты идиот, пап.
— Не говори так с отцом.
— Ника — лучшее, что с тобой могло случиться. Я, если честно, до сих пор не понимаю, что она в тебе нашла такого. Но если такая девушка хотела быть с тобой, а ты её бросил, ты полный идиот.
— Я её не бросал. Я…
— Все, пап, задолбал этот бессмысленный разговор. Мне пора. Увидимся через три дня, наверно.
Я повесил трубку. И вот так все время. Сын меня не уважает, позволяет выражаться, а мне и ответить нечего. Он абсолютно прав. Я идиот.
Три месяца этих, места себе не нахожу. Завалил себя делами, а башка другим забита. Не могу думать, сконцентрироваться, ничего не могу без нее.
Каждый раз мимо её стола прохожу и улыбаюсь, вспоминая, как она мне глазки свои строила. А я держался из последних сил, в кабинет свой прятался и выдыхал.
А порой мне так кровь будоражила, что и выдохнуть не получалось. Но тогда у меня ее губы были, мог напряжение снять. К стенке ее прижать и наслаждаться вкусом, а сейчас нет ничего…
Сразу надо было позвонить, написать хотя бы. Не уезжать тогда.
А сейчас, что уже об этом думать. Она улетела, остыла. Зачем опять ворошить все?
Не могу не думать. Портрет наш вижу и всё по новой. Шутки её, как мне их не хватает.
Без нее не то все. Работа не радует. Все эти люди в офисе раздражают, срываюсь. Даже в тачке своей ездить не могу, потому что не сидит она больше рядом.
Хотел бы назад все вернуть, да поздно.
А если не поздно? Если простит дурака? А не простит, хотя бы ещё раз извинюсь. Голос ее услышу.
Поганое чувство внутри.
Вспоминаю, как она тогда на меня смотрела и тошно. Подвел я её.
Сожалею, каждый день сожалею и все-равно ничего не делаю. Почему?
Она правильно сказал, я просто трус.
Точно, решил. Позвоню.
Телефон беру, а у меня входящий.
— Алло.
— Роберт Альбертович, вечер добрый.
— Константин Михайлович, рад слышать. Как жизнь?