Глава 3
Узнать год оказалось самым простым. Достаточно было спросить у Фанни, которая вернулась после ухода Саманты и принялась одевать Вал в несколько коротких и длинных сорочек, корсет и нижнюю юбку, сколько служанке лет и в каком году та родилась. В итоге, путем нехитрых подсчетов Вал определила, что на дворе был май тысяча восемьсот сорок первого года. После полученной цифры ей очень хотелось высказать вслух все, что она думала по этому поводу, и слова эти состояли сплошь из нецензурной брани, но сдержав себя, Вал лишь закрыла глаза и еле слышно произнесла: «Черт!»
А еще ей не мешало узнать, сколько лет было хозяйки этого тела. Но вряд ли служанка могла ей в этом помочь.
Когда Фанни закончила наряжать ее в довольно симпатичное платье и, усадив перед зеркалом, занялась прической, Вал начала рассматривать себя в отражении, а заодно прикидывать, сколько же ей все таки лет.
Из приятного, годиков настоящей Валери было не больше двадцати, что значило, что девушка была еще совсем молода, а вот из неприятного - и это неприятное было куда существеннее возраста, - лицо у нее оказалось совсем непривлекательное. Правда сейчас Вал виделась себе не настолько уродливой как при первом взгляде, но все равно она не отличалась яркой внешностью. Вот Саманта. Та была красавицей.
В отражении зеркала Вал подняла глаза на Фанни. Даже служанка выглядела лучше нее.
“Простушка-дурнушка” - дала она себе определение.
Темные каштановые волосы, почти незаметные брови, выцветшие ресницы, которые делали ее хоть и большие, но светло-карие глаза еще более невыразительными, нос картошкой, одутловатые как у младенца щеки, и большой рот с полными губами. Последнее, пожалуй, было вполне симпатичным, но вкупе со всем лицом превращало ее в какую-то пучеглазую рыбу.
Да-а, без косметики ей не обойтись.
Вал опустила грустный взгляд на столик. Несколько флакончиков разных размеров и форм с непонятным содержимым, щетка для волос и открытая шкатулка с украшениями. Косметикой и не пахло. Придется каким-то образом ее раздобыть. Ладно, над этим она подумает позже, а сейчас должна собраться с духом, чтобы пойти в столовую к совершенно незнакомым людям. Вал боялась сделать что-то не так и опозориться. Хватит с нее физических недостатков.
Этикет, манеры, речь - ей всему придется научиться. Все таки в девятнадцатом веке нельзя себя вести как в двадцать первом. Мужчины здесь - благородные джентльмены, которые держали руки при себе и не тащили девушку сразу в постель. Они думали о ее чести и репутации. А вот юные леди отличались скромностью, сдержанностью и благопристойностью. Любое вызывающее поведение тут же порицалось.
Насколько она помнила, незамужняя девушка не могла с одним и тем же джентльменом провести больше двух танцев. Не могла с молодым человеком остаться наедине в каком-нибудь укромном месте. И уж тем более не могла с ним заниматься всякими непристойностями.
Валери даже думать старалась словами из прошлого времени.
В уме она рисовала идеальную картину - как из какого-то исторического фильма.
Неужели она собственными глазами увидит прошлое во всей своей красе?!
Это же невероятно!
Появившиеся в душе азарт и любопытство придали Валери решимости, и она смело последовала за Фанни в столовую.
Особняк герцога Солсбери поражал своим роскошеством и вычурностью. Резная мебель, ковры, картины, вазы, шторы и прочее, прочее, прочее, просто кричало о достатке хозяина.
Нравилась ли Валери такая обстановка?
“Фу”, - коротко резюмировала она, когда, наконец, добралась до дверей столовой. Вот не была она любительницей старины, барокко, рококо и всего в таком стиле. Безвкусица какая-то, казалось ей. Она любила простые формы, прямые линии и минимум мебели. Но выказывать свое “фи”, конечно же, никому не собиралась.
Фанни открыла перед ней дверь и отошла в сторону, чтобы пустить ее в просторное помещение наполненное гулом людей и множеством запахов.
Валери очень хотелось идти с высоко поднятой головой, грудью вперед и ровной походкой, но проклятая хромота напрочь убивала в ней любую стать, превращая ее в какое-то жалкое существо. С некрасивым лицом еще можно было что-то сделать, а вот с хромотой…
Вал внутреннее встряхнулась.
Ну хромая и хромая, чего уж теперь? Пора принимать себя такой. Зато пока отдохнет от мужского внимания и побудет дурнушкой.
Валери намеренно сказала себе “пока”, так как все таки надеясь, что рано или поздно вернется в свое тело, а пока это не произошло, поживет в прошлом среди людей из высшего общества.
На ее появление никто не обратил внимания. Она не видела на себе любопытных или заинтересованных взглядов. Да она вообще никаких взглядов не видела. Интуиция подсказывала ей, что прежняя Валери Вудс была из тех, чье присутствие оставалось незамеченным. Видно у девушки не было ни только красоты, но и денег, и положения.