– Это мало похоже на загон с дракатами, – произнесла я иронично, окидывая взглядом помещение без окон и дверей.
Без раскрытия своей сущности выйти будет сложно. По телу пробежал неприятный озноб. Что-то расслабилась ты, Джас, решила, что никто не сможет причинить тебе добро, что в безопасности под защитой братьев и команды. Куда делась моя хваленая интуиция? Принцесса, единственная девочка в семье, надежда темного княжества, любимица и баловень старших братьев… Забыла, что ты во вражеском лагере, что не все желают мира между темными и светлыми, что здесь тебя легко подставят или даже устранят, чтобы разжечь новую войну. Считать, что никто в светлом королевстве не знает, чья я дочь – верх безалаберности!
– Не хотел лишать тебя ужина.
Я скептически приподняла бровь. В центре комнаты действительно был сервирован стол на двоих. Белая скатерть, хрустальные бокалы, фарфор и два блюда, накрытых серебряными колпаками. Не хватало только свечей, чтобы это было похоже на свидание. Ну и само помещение больше походило на камеру в элитной тюрьме, чем на романтическое место.
Сев на услужливо отодвинутый стул, я расправила на коленях салфетку и сняла крышку со своего блюда. Запеченные овощи и маленькие воздушные оладушки под сырной заливкой. Я с интересом проследила, как дракон вонзает нож в большой стейк. Сглотнула набежавшую слюну, что не осталось незамеченным.
– Разве феи едят мясо? – спросил загадочный дракон и налил мне вина из кувшина.
– Никогда не интересовалась рационом фей, – безразлично пожала я плечами и осторожно наколола на трезубую вилку кусочек моркови.
Ничего так, есть можно.
– И что, никаких вопросов, что это за место, зачем мы здесь?
А зачем спрашивать, сам все расскажешь. А молчать и холодно улыбаться я умею очень хорошо, в меня это учителя с детства вбивали. Поэтому я с индифферентным видом ела овощи и молчала.
– Ты не похожа на простолюдинку.
– Четыре года в академии среди аристо даже приютскую девчонку научат манерам.
– Расскажи о себе, – попросил дракон, пригубив вино.
– С какой такой радости? – искренне удивилась я. – Тебе не кажется, что наш ужин выглядит странно?
Я обвела вилкой вокруг.
– Это самое защищенное место в академии. Факультет законников, кабинет дознавателя. Здесь студиозы практикуются в ведении допросов и поднятии зомби. Идеальное место для спокойного ужина и приятного разговора.
Да уж, а Стейнар затейник! Я отложила вилку и промокнула губы салфеткой. После чего взяла в руки бокал с вином и откинулась на спинку стула. Пить не собиралась, я вообще мало пью, но нужно было чем-то занять руки, да и как оружие бокал тоже сгодится.
Стейнар пристально смотрел на меня, и прочесть по его лицу, о чем он думает, было невозможно.
– Ты ведь не ради ужина со мной притащил нас сюда?
Я поболтала вино в бокале, рассматривая, как оно стекает по прозрачным стенкам.
Что-то было не так… Поднесла вино к губам и принюхалась, потом взяла немного в рот, покатала на языке и выплюнула назад.
– Я алхимик, Стейнар, – произнесла с легкой издевкой. – И поверь, хороший алхимик. Поэтому зелье правды могу распознать даже без реактивов. Сама его готовлю на продажу.
Дракон ничего на мою гневную тираду не ответил, наоборот, улыбнулся довольно, словно именно этого он и ожидал.
– Ну и к чему этот фарс? – поинтересовалась я с милой улыбкой на лице.
Мне не было страшно, наоборот, появился азарт, предвкушение. Это как игра в «угадайку», задай правильный вопрос, ответь так, чтобы ничего не рассказать, догадайся по намекам.
– Что ты знаешь о нашем проклятии? – не разочаровал меня Стейнар.
– О том, после которого вы не можете превращаться в крылатых ящериц?
Дракон скривился. Да-да, знаю, что «ящерицы» звучит унизительно, поэтому и говорю.
– Во время войны вас проклял смертельным проклятием последний из темных малефиков. Вы потеряли вторую форму в наказание за вашу злобу и кровожадность, – с наслаждением оттарабанила я фразу из учебника по истории, с удовольствием наблюдая, как ходят желваки на симпатичном лице.
– Это все?
Я кивнула.
– Никогда не интересовалась этой темой.
– Последний абсолютный малефик… – Дарен казался бесстрастным, но что-то неуловимо изменилось в его взгляде, что-то глубоко внутри. – Мой дед был там и лично слышал, как звучит проклятие.
Он замолчал, молчала и я. А что говорить? Дела давно минувших дней. Для каждой стороны своя правда. Дарен тем временем выпил вино и, отставив бокал, поднялся.