Следом за драконом вошел разъяренный мужчина. Черные волосы с фиолетовым отливом собраны в высокий хвост, черная форма с офицерскими нашивками, в черных глазах сталь. Мой старший брат. Из всех детей дяди Иварт был больше всех на него похож, и боялись его почти так же, за глаза называя Темным Палачом.
– Изабелла, – прорычал он, бросив на меня быстрый взгляд. – С вами всё в порядке?
– Да, – растерянно проблеяла подруга, не понимая, отчего претензии предъявляют ей, а не мне.
– Мы уходим.
Под пристальным взглядом мы вдоль стеночки стали пробираться к выходу.
– Да кто ты такой?
В руках Стейнара начал разгораться огонь.
– Ее жених, – криво усмехнулся старший брат, кивая на мою подругу.
Изабель споткнулась и испуганно округлила глаза. Стать невестой одного из моих братьев в ее планы не входило.
– Жених?
Стейнар нахмурился, но мне было не до изучения его эмоций, следовало убраться отсюда как можно быстрее, пока конфликт не перерос в международный скандал.
– Я тебе потом все расскажу, – пролепетала Иза, пытаясь сохранить интригу, но взгляд ее при этом не сулил братцу ничего хорошего.
Мы тихонько семенили следом за Ивартом и в коридоре увидели прижатого тьмой к стене Кьяртона. Рядом с ним застыл еще один славный представитель старшего поколения княжеских детей. Второй по старшинству брат внимательно нас осмотрел и удовлетворенно кивнул:
– Уходим.
И мы ушли. Портал Иварт открыл сразу же за порогом, и спустя мгновение мы сидели за накрытым столом в кабинете какого-то ресторана.
– А теперь, малая, рассказывай. Все и подробно.
Я тяжело вздохнула и начала рассказ. Старшие братья – это вам не мама, сгладить углы не получится.
Я рассказывала подробно, вспоминая даже самые мелкие детали. Если что-то упускала, добавляла Иза. Начала с нашего прибытия и первой встречи со Стейнаром, рассказала о споре, о нашей маленькой мести, об ухаживаниях светлых ариев, только про поцелуй с напарником промолчала, высказала свои подозрения о личностях драконов и потом перешла к культу Кровавого бога. Изабель слушала, приоткрыв рот, она ведь не присутствовала при нашем с напарником разговоре.
– Мелкая, – обратился ко мне блондинистый братец. – Вспомни точно, какие даты называл твой собеседник?
Я задумалась.
– Два года назад о культе услышали, а год назад он перестал быть веселым.
Братья переглянулись.
– Вы знали?
– Не все, но кое-что слышали. Я доложу отцу, – кивнул Иварт. – Да вы ешьте, а то на вас смотреть страшно.
Я взялась за ложку, а братья уставились друг на друга. Переговариваются мысленно. Старшие это умели, а вот наше поколение пока такими навыками похвастать не могло. Из нас только Ционь Кун мог легко установить контакт с любым кровным родичем, у остальных получалось криво и болезненно.
Иза ёрзала на стуле, периодически посматривая то на одного брата, то на второго, то на меня. Она ковыряла вилкой рагу, но ела без аппетита и мыслями была где-то далеко отсюда.
Наконец, когда мы перекусили, а я смочила горло слабым, разбавленным водой вином, Иварт произнес:
– Все, как мы и предполагали. У нас крот.
– Кто? – удивилась Изабель.
– Шпион. Тот, кто слил информацию о фее в команде. Но его мы вычислим быстро.
– Как? – подруга склонила голову набок.
– Я лично пустил слух, что к светлым едет фея. И точно знаю, кто именно слышал об этом. Проверим каждого и найдем.
– У нас тоже есть вопросы! – Я, как прилежная ученица, подняла руку, привлекая к себе внимание. Дождавшись кивка Иварта, выпалила: – Какой краской ты красил волосы? И где взял такой шикарный цвет глаз?
Старший, не мигая, смотрел на меня, ожидая продолжения, а второй брат громко заржал:
– С тебя золотой, брат! Ты проспорил! – Я подняла вопросительно бровь. – Он утверждал, что ты не заметишь, потому что будешь в расстроенных чувствах.
– Чтобы я не заметила, что его глаза из черных превратились в янтарные? И как при солнечном свете меняется оттенок на его волосах? Да это же мой любимый чернильный хамелеон! Я за ним полгода гонялась, но так и не смогла купить. Иварт, скажи, что ты взял и мне пару флаконов?
Старший вздохнул и полез в карман, но, вопреки моим надеждам, вытащил не флакончик с краской, а золотой и бросил его блондину.
– Везунчик ты, Э.
Второй брат оскалил клыки. Оборотень. И кровь матери в нем преобладала. А еще он родился в семье, которая фанатично поклонялась духам предков, и по их заветам имя получил такое зубодробительное, что человеческое горло могло произнести только первую его букву.