– Да, актриса из тебя никудышная. Дорогая моя младшая сестра, никто тебя ни в чем не обвиняет, это я виноват, потому что не просчитал возможность нападения сотрудниками таверны. Эту девицу проверяли люди Стейнара. Она работала в Единороге больше месяца, и никто не мог заподозрить в ней одну из культистов.
– Они хорошо подготовились. Мне жаль, что я не оставила никого, кого ты мог бы допросить.
Иварт сцепил пальцы в замок и опустил на них подбородок.
– Рассказывай.
Рассказывать особенно было не о чем. Сам момент переноса я позорно пропустила, в это время я боролась со слабостью, тошнотой и головокружением. Вышли мы в старом храме, посвященном Светлому богу, и меня сразу же уложили на алтарь. Я даже слово вымолвить не успела, как оказалось прикована за руки и ноги к холодному камню. В рот сунули кляп, на голову натянули мешок, спасибо, хоть чистый. Никаких требований, никаких вопросов, никаких предложений. Единственное, что обсуждалось культистами, это методы, которыми они будут пытаться получить мои крылья.
– С этого места подробнее, – даже не думал меня жалеть Иварт, заставляя опять переживать неприятные моменты.
Я передернула плечами.
– Их было четверо. Трое мужчин и подавальщица. Девушка в разговоре участия не принимала, только сказала, что Джордана зря убили, на что ей возразили, что зато таким образом узнали о моей охране и отвлекли от меня внимание. Девица только фыркнула. Мне кажется, она не поверила, что смерть репортера сработала именно так.
– Не дура.
– Они решили, что боль – вот идеальное средство для инициации. И знаешь, братец, это было больно. Не знаю, какое светлое заклинание они применили, но у меня кости трещали. Не думаю, что я бы выдержала долго. Десять секунд, а мне уже хотелось сделать все, что они прикажут. – Я горько усмехнулась. – К счастью, это отсрочило их смерть, потому что я просто не могла сосредоточиться на проклятии.
– К счастью?
– Потому что они были пескарями, и, если бы я их уничтожила в тот момент, с большой рыбкой я бы уже не справилась.
Я так кричала, что сорвала горло, а потом все закончилось. Появился еще кто-то, и этот кто-то приказал прекратить. Его послушали. На меня вылили ведро воды, и я пришла в себя. Но об этом рассказывать Иварту я не буду. Стыдно, что я оказалась такой слабой.
Брат все равно понял. Он погладил мою ладонь и тихо сказал:
– Тебя не готовили к такому…
– Научишь меня отключать боль, и мы в расчете, – буркнула я, и он кивнул. – Этого они называли Светоч. Голос взрослого мужчины с очень знакомыми интонациями, но я так и не вспомнила, где я его слышала. Он сказал, что самый простой способ инициации темной феи — это пустить невинную кровь, и сделать это нужно сейчас на алтаре. А потом он сам со мной разберется. А если она, то есть я, не захочет выполнить их маленькое желание, то умрут все, кто прибыл со мной в империю. Первым умрет Саша, потом Изабель, потом Карх… Он говорил так уверенно, что я поверила – ребята уже в руках культистов. Он подробно описывал пытки и смерть каждого из них.
– Какие -то словечки, фразы, манера речи, по которым мы смогли бы его опознать?
Я медленно покачала головой.
– Нет. Речь грамотная, плавная, без запинок и пауз. Когда он ушел, мужики стали тянуть лучину, кто именно меня поимеет. – Тут я нервно хихикнула. – Девушке это не нравилось, она подошла ко мне и погладила по руке. Сказала, что я смогу получить богатство, власть и силу, что Светоч почти бог, и он награждает верных людей, что его цели велики и благородны, бла-бла-бла. Но самое главное, он выдаст меня замуж за светлого мага! И тем самым я искуплю вину предков. Короче, какая-то фанатичная ерунда.
– А если не согласишься?
– Тогда стану жертвой для их кровавого Бога. Он очень любит пить юных магинь, долго, с удовольствием, наслаждаясь каждой каплей крови. Иварт, я видела там клетки, я была не первая, кого они туда притащили. И я ощущала ауру смерти и боли. Но вот божественного присутствия там не было, думаю, Кровавый бог – вранье, на самом деле его роль играет сильный маг.
– Мы тоже это почувствовали. Э найдет следы, если они там есть. Продолжай.
– Я слушала культистов, и в душе закипала злость. Не такая злость, какая бывает у меня, когда я сержусь на кого-нибудь из вас – на родню, на друзей, на неудачи, это была ярость, схожая с огнём, она сжигала меня изнутри, плавила внутренности, выходила из глаз горячими каплями. Я от души желала им сдохнуть в муках.