Она ответила едва заметным кивком головы. Я попрощался со всеми и, взмахнув палкой, свернул на дорогу к своей усадьбе.
В эту ночь я почти не спал. Мысли бежали одна за другой, а сердце просило: "не думай и делай, как решил. Ни Марусе, ни тебе хуже не будет, а лучше может быть и, наверное, будет".
Пять часов -- от шести утра до одиннадцати -- тянулись, как двое суток. Я ходил взад и вперед, без конца курил и прихлебывал чай. Упрямый, как мои родители и прародители-хохлы, я решил ни в каком случае не изменять своих планов, решил хоть поздно завоевать простое нормальное, хорошее счастье.
Ровно в одиннадцать я увидел на плотине фигуру Маруси и взволнованный, без фуражки, пошел к ней навстречу.
Мне показалось, что она похудела и побледнела за одну ночь. Но глаза ее по-прежнему смотрели решительно и спокойно. Она верила мне.
Когда мы вошли в сад, я обнял Марусю, притянул ее головку к себе на грудь и спросил:
-- Ты не боишься будущего?
-- С вами не боюсь.
-- Скажи: "с тобой не боюсь".
-- С тобой не боюсь... -- едва слышно повторила она и легонько освободилась.
Вся моя нервность вдруг улетела. Неизвестно откуда наплыло спокойствие и огромное самообладание. Хотелось шутить,
-- Обожди меня пять минут, я возьму фуражку и палку и пойдем к о. Алексею. Я все сделаю так, что тебе не будет неловко. Ты мне веришь?
-- Верю...
Я нарочно не взял Марусю под руку и нарочно шагал как можно медленнее. О. Алексея я увидел еще издали. Как и всегда, заложив обе руки в карманы подрясника, он стоял возле ворот и разговаривал с каким-то крестьянином.
Когда мы подошли ближе, о. Алексей раскланялся и крикнул:
-- И как вы можете в такую жару гулять?
-- А вы угостите пивом, вот нам и станет легче, -- шутливо ответил я.
-- Это можно, можно... -- ответил скороговоркой о. Алексей, обернулся к крестьянину и уже другим, строгим тоном сказал ему: -- так и объяви своему пастуху, если это еще раз повторится -- загоню коров и без выкупа не отдам. Что это, в самом деле, за фокусы? Каждый день одно и то же... Ну, ступай...
О. Алексей повернулся в нашу сторону и приветливо закивал головой:
-- Заходите, заходите... И вы, Мария Андреевна. Не стесняйтесь...
В маленьком зальце было прохладно. Ласково мигала перед иконой Божией Матери лампадка. Маруся молча села на стул. О. Алексей куда-то скрылся, потом снова вернулся. Параска принесла на подносе бутылку пива, три стакана и поставила на стол...
Когда она ушла, я нарочно, как можно спокойнее и с некоторым пренебрежением в голосе, произнес:
-- Что ж одну бутылку?.. С вас следует дюжину...
-- Т. е. как это? -- не понял о. Алексей и склонил голову на бок.
-- А так, как было сказано в уговоре...
Все лицо его выразило любопытство, и брови высоко поднялись.
-- Ну те, ну те, дальше... -- пробормотал он и вынул руки из карманов.
-- А дальше уже я вас буду спрашивать. Можете ли вы повенчать нас семнадцатого числа, после обедни, -- это будет воскресенье, потому что вечером мы уезжаем в Петербург? Гонорар за совершение обряда пятьдесят рублей, плюс двадцать четыре бутылки пива, хотя пари и выиграл я, а не вы...
О. Алексей густо покраснел.
-- Оставьте ваши шутки...
-- Никаких шуток...
Маруся побледнела и опустила голову. Один я чувствовал себя великолепно.
----------------------------------------------------
Первая публикация: журнал "Пробуждение" No 7, 1912 г.
Исходник здесь: Фонарь. Иллюстрированный художественно-литературный журнал.