Именно поэтому я перестала выходить с ним на люди после первого года брака, а со временем начала сама за все платить — так было спокойнее.
— Машина, Марат. У меня сегодня куча дел — я не могу без машины.
Он снова достает телефон, находит там фото и с ухмыляющейся рожей сует мне его под нос. Это моя машинка! Ни с чем не перепутаю этот прекрасный теплый желто-оранжевый цвет, который я выбирала почти две недели, разрываясь между десятком похожих оттенков. Но за рулем моей машинки сидит какая-то другая тетка! Такая… огромная и безобразная, что мне хочется немедленно стереть ее с фото, пока она не развалила мою чудесную изящную машинку!
— Кто эта и что она делает за рулем моей машины?!
— Новая хозяйка, Викуль, — продолжает скалиться Марат. И тут же получает парочку крепких пощечин от притаившейся Кристины.
Пока эти двое снова пытаются причинить друг другу тяжелые физические увечья, я пытаюсь переварить увиденное и понять, действительно ли уже стоит оплакивать свой красивый автомобиль.
— Все, отвали, блядь! — Марат грубо пихает Кристину на диван, а вдобавок нарочито брезгливо вытирает руки об халат. И начинает переть на меня, как будто я следующая жертва в его списке тех, с кем нужно расправиться. — Викуля, кстати. У тебя есть три дня, чтобы освободить квартиру.
— Ты шутишь? — Ничего умнее вот так сходу я даже придумать не могу.
— Не-а. Три дня. — Показывает это же число растопыренными пальцами. — В понедельник придет агент по недвижимости и оценщик, потому что содержать твой сахарный домик я больше не намерен. Не считая формальностей, ты по большому счету уже никто для меня.
— Я не понимаю.
Отступаю дальше, потому что перегар, которым Марат нарочно дышит мне в нос, становится просто невыносимым.
— Это моя квартира, Викуля. И все твои счета — тоже мои. Так что не пытайся ими воспользоваться — я уже все заблокировал.
Что он несет?
В смысле «заблокировал»? Я же клала на эти счета свои деньги!
— И, кстати…
— Нет, замолчи! — выставляю вперед обе руки, чтобы хоть как-то заткнуть ему рот. Это «кстати» звучит так, будто все сказанное до этого было просто разминкой перед по-настоящему сокрушительной новостью. — Закрой рот! Я ничего не хочу знать! Ты пьян! И… просто не в себе. Давай мы обсудим все это через пару дней, хорошо? В спокойной обстановке и без посторонних лиц.
Есть маленький шанс, что Марат просто распускает хвост перед Кристиной, хотя по тому, как он с ней обращается, это крайне маловероятно. Но, господи, мне просто нужна пауза, иначе мой мозг вот-вот взорвется.
— Эй, ты куда это собралась?! — орет мне в спину Марат, пока я пячусь к двери в надежде как можно скорее вырваться из этого кошмара.
Он успевает меня обогнать и загородить дорогу. Попытки прикинуться дурочкой и обойти его, натыкаются на его издевательски выставленную руку, которой Марат буквально загораживает мне дорогу.
— Я не шучу, моя дорога, — сальная улыбка на его лице вызывает у меня приступ зуда в ладони. Интересно, если я съезжу ему по роже — он придет в чувство и перестанет нести бред? — До воскресенья ты должна покинуть квартиру. Хотя, знаешь… Ты можешь остаться и стать звездой шоу под названием «Виктория Янус — последний полет пинком под зад!»
— Дай мне пройти, — шиплю сквозь зубы.
— И еще кое-что, раз уж мы расставляем точки над «i».
— Мы?! Я просто пришла вернуть машину, а вместо этого вынуждена уже битый час выслушивать твой пьяный бред! Протрезвеем — тогда обо всем поговорим. И я точно не намерена обсуждать раздел имущества в присутствии твоей шалашовки!
— Что-о-о-о?! — протяжно воет с дивана Кристина. — Марат, она назвала меня шлюхой!
— Шалашовкой, — делаю замечание и одновременно еще одну попытку проскочить у Марата под подмышкой, но он просто грубо хватает меня за запястье, выкручивая руку таким образом, что от боли у меня на секунду темнеет в глазах. — Пусти, придурок! Ты мне руку сломаешь!
— Не дергайся — и ничего с твоей драгоценной ручонкой не случится, — скалится Марат. А потом наклоняется к моему лицу и, обдавая лицо перегаром, громко шепчет: — Хотя, чтобы надрачивать моему братцу, тебе достаточно и одной, да, Викуля?
Моя вторая рука отвешивает ему тяжелую пощечину. А потом еще одну, прежде чем Марат успевает схватить меня за плечи и с силой швырнуть об соседнюю стену. От удара затылком меня спасает только чудо. Но Марат напрочь глух к моим слабым стонам и мольбам оставить меня в покое. Наоборот — изо всех сил прижимает к стене, наваливаясь буквально всей своей тушей.