Я посмотрела на часы. Ровно полдень. Ну что ж, погнали!
Я пошла за толпой. Уже знакомым мне коридором мы вышли к ресепшену, а потом поток горничных свернул сразу за него. В дальнем углу за стойкой ресепшена была дверь на которой тоже красовалась надпись «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Поток горничных хлынул за эту дверь. Оказавшись внутри, я увидела, что в комнате нет ничего, кроме кресел, диванов и огромного экрана прямо над дверью.
— Вот ты где, Мармеладка. Мы тебя обыскались, — возле меня нарисовался Том, и должна признаться, что при его появлении я почувствовала себя увереннее. — Кэри, она здесь, — крикнул он в толпу, а потом взял меня под руку, — Пойдем пока сядем.
Мы приземлились на один из диванов.
— Видишь этот монитор? На нем высвечивается номер комнаты, куда тебя вызывают. Номер будет трехзначный, первая цифра означает этаж. Например, если высветиться 516, значит тебе на пятый этаж в шестнадцатый номер. Поняла? — Том выжидающе посмотрел на меня. Я кивнула, Том продолжил. — Как только высветиться цифра, прозвучит сигнал. Прежде чем подняться в номер, нужно подойти на ресепшен и узнать, нет ли для тебя поручений.
— Ясно, — ответила я со вздохом.
— Не мандражируй, все у тебя получится, — рядом с Томом приземлилась Кэрри. — Ты же все запомнила, что тебе говорил Эд? Это важно.
— Да, он заставил меня повторить.
— Эд славный малый, — сказал Том, облокачиваясь о спинку дивана. — Жаль натурал.
— Самый натуральный натурал, — сказал Кэрри, залезая на диван с ногами и потягиваясь как довольная кошка.
— Ты и с ним? — удивилась я.
— Лучше спроси с кем она нет, — сказал Том. Кэрри посмотрела мне прямо в глаза и подмигнула, в очередной раз смутив меня.
В комнате раздался сигнал, будто кто-то позвонил в дверь. Дин-дон. Все, как собачки Павлова повернули головы к монитору, на котором высветилась цифра 715.
— Это по твою душу, Мармеладка, — сказал Том, кладя руку мне на ляжку. — Удачи.
— Ты все помнишь, что Эд говорил тебе про гостей из этого номера? — спросила Кэрри.
— Да, — ответила я, вставая.
— Градации помнишь, — Кэрри смотрела на меня тревогой.
— Помню. И баллончик у меня есть, — улыбнулась я и направилась к выходу.
— Удачи, — крикнула в след Кэрри.
Втянув носом воздух, и громко выдохнув через рот, я открыла дверь и направилась к ресепшену.
Если все горничные мужского и женского пола были несостоявшимися моделями, то девочки с решепшена были вообще the best of the best. Я даже не знаю с чем их сравнить. Серьезно. И, конечно же, над ними летал едва уловимый флер надменности: они – высшая каста, они встречают гостей и не моют туалеты.
В общий зал вход был строго воспрещен. Вход за стойку был выделен аркой из такого же белого мрамора, как и весь общий зал. Я оперлась о колонну и подала голос:
— Я новенькая в…
— Никаких поручений нет, — перебила одна из двух девушек, работающих в смене, даже не повернувшись ко мне.
Зато развернулась другая. Черные волосы, завитые в тяжелые локоны, мягкие сочные губы, накрашенные ярко-красной помадой, черные глаза, обрамленные густыми черными ресницами… о фигуре даже упоминать не стоит. Она смерила меня внимательным взглядом, явно оценивая степень моей конкурентоспособности и сказала, продолжая на меня внимательно смотреть:
— Подходи к стойке сбоку. Так удобнее.
— Спасибо, — ответила я, чуть кивнув, и направилась к лифту.
Итак, отель четко разделен на касты: обслуживающий персонал, охрана, ресепшен. Общение между кастами держится исключительно на необходимости взаимодействия, но при этом есть понимание того, что все находятся в одной упряжке. Интересно.
Двери лифта бесшумно закрылись за моей спиной. В позолоченной кабине с огромным зеркалом во всю стену играл Шопен. Да-да, я разбираюсь в классической музыке. Спасибо отцу.
Так, что там Эд говорил про семьсот пятнадцатый? Муж и жена. Оранжевый и зеленый. Он оранжевый. Ладно. Я сжала кулаки и пристально посмотрела на себя в зеркало. Быть приветливой, но можно не улыбаться. Кабина остановилась, двери лифта открылись.