– Хватайте плечо соседа! – крикнул Суэйн хриплым, но всё ещё сильным голосом. – Не расходиться!
Я вытянул левую руку и не нашёл в пределах досягаемости ни одного подходящего плеча, а рука, коснувшаяся моей, не смогла ухватиться за мой залитый кровью наруч. Ослеплённый дымом, я толкался и спотыкался, пытаясь остаться в строю, пока мои ноги не наткнулись на неудобно лежавший труп.
– Кишки мучеников! – ругнулся я, жёстко свалившись на мокрую мостовую. Попытался подняться на ноги, но снова упал на залитую кровью землю. Вдруг пыхнуло жаром, раздался треск и рёв падающих досок, и мне пришлось съёжиться, закрыв голову рукой. Когда жар стих, я проморгался влажными глазами и увидел, что дым поредел, и я остался один на усеянной трупами улице. Путь к докам перекрыли рухнувшие останки горящего дома.
Поднявшись снова на ноги, я побежал, позволив чувствам вести меня подальше от жара. Указатели скрывал дым, который щипал мне глаза всякий раз, как я их открывал. А ещё каждый вдох казалось, будто я глотаю облако раскалённых иголок, и то и дело накатывали приступы кашля, иногда настолько сильные, что я едва не падал на колени. Наконец ветер сменился, принеся некоторое облегчение, и я увидел, что стою посреди знакомой широкой мостовой, окружавшей библиотеку.
Мой паникующий разум тут же счёл огромное каменное здание возможным убежищем. Но как только я заковылял в его сторону, сразу же увидел яркое доказательство тому, что аскарлийцы не разделяют священных убеждений жителей Фьордгельда касательно книг.
Стены библиотеки построили из камня, но крыша была сделана из древней и сухой древесины. Перекинулся ли на эти старые балки какой-то уголёк, или пожарище, охватившее здание, стало результатом преднамеренного вандализма, остаётся предметом учёных догадок. Какой бы ни была правда, итогом стало почти полное уничтожение архива, который существовал, по меньшей мере, тысячу лет. Подпитываемые бесчисленными листами пергамента языки пламени, поглотившие крышу и всё внутри, полыхали ярко и жарко, тянулись в небо, словно мириады языков какого-то эфирного голодного духа. Для писаря это зрелище казалось уродливым – почти таким же уродливым, как трупы, усеивающие улицы. Для библиотекаря, разумеется, оно выглядело гораздо хуже.
Я увидел её стройную фигуру, окаймлённую пламенем, стоявшую слишком близко к пожару, но она, казалось, не обращала внимание на угольки, кишевшие вокруг, словно сердитые осы. Когда я подошёл, Беррин стояла, как статуя – неподвижный свидетель разрушения места, которое было для неё больше, чем работа, больше, чем дом.
Признаюсь, я думал тогда убить её, не видя ничего постыдного в том, чтобы рубануть по беззащитной женщине, пока она даже не обернулась. Но не убил. «Все прирождённые убийцы – разбойники, но не все разбойники – прирождённые убийцы». Слова Декина из давнего прошлого. Пускай он давно умер и был дураком, которого предали, но моё сердце он знал безошибочно.
Поэтому, вместо того, чтобы перерубить ей шею мечом, я кашлянул и желчно проговорил:
– «Ульфнир падёт, чтобы воспрял Аскар».
Тогда она наконец повернулась, и её лицо оказалось таким же напряжённым, как и тело. Слёзы проложили бледные каналы на саже, покрывавшей её щёки, но казалось, что сейчас она уже выплакалась насухо. Глаза, смотревшие на меня, нельзя было в полной мере назвать глазами сумасшедшей, но и безупречно здоровыми их было не назвать. Вина и ненависть придают глазам особенный блеск, и в её взгляде я видел и то, и другое. Хотя сомневаюсь, что это была ненависть ко мне.
– Его проложили, когда город бы юн, – сказала она. В голосе слышалось тревожное спокойствие, и слова лились из горла без какой-либо хрипотцы от дыма. – Когда это место почтили статуями альтваров. Где ещё лучше устроить путь для побега, если он когда-нибудь потребуется?
– Побега? – Я горько усмехнулся и увидел, как её лицо передёрнуло от такой жестокости. Мне было плевать. Я не собирался её убивать, но и щадить – тоже. – Больше никто не знал, так ведь? – спросил я, перекрикивая рёв пламени. – Только ты со своим уникальным знанием этой библиотеки и её многочисленных тайн. Только ты могла раскопать такое бесценное сокровище. Ты, наверное, чувствовала себя такой особенной. Что тильвальд пообещал тебе в обмен на ключ к этому порту?
Ответом мне был только ясный, немигающий взгляд, но я и без того знал.
– Все они стали бы твоими, так? – Я ткнул пальцем в сторону почерневшей оболочки библиотеки. – Все книги. Никаких больше старших библиотекарей, которые вечно путаются под ногами. Это было бы твоё королевство. И глянь-ка на него теперь.