Леффолдская поляна располагалась в двадцати милях к северу посреди густого леса между центром герцогства и болотистыми землями на северо-восточной границе. Чтобы добраться до неё, надо было пересечь несколько миль открытой местности, а такое мы делали лишь глубокой ночью и в тщательно установленном порядке. Лучников поставили по обоим флангам, в добрых тридцати шагах от центральной группы, где все с кинжалами и различным оружием в руках плотно сбились вокруг Декина и Лорайн. Я не обладал какими-либо навыками стрельбы из лука, и считался ещё недостаточно крупным, чтобы выполнять роль телохранителя, поэтому меня отправили разведать местность впереди и при виде любых патрулей солдат издать пронзительный свит.
Когда банда выстроилась, я бегом преодолел расстояние до дороги и помчался дальше. Хотя люди старого герцога редко патрулировали по ночам, но, случалось, шерифы устраивали засады в часто использовавшихся местах встреч. Той ночью удача нам улыбнулась, и я добрался до укрытия леса, не заметив никаких неприятностей. Только в лесу повсюду слышался скрип деревьев – первые зимние снега тяжёлым слоем укрывали ветки. И хотя я отлично привык к жизни в лесах, но находиться одному в дикой темноте всегда неприятно, и это вызывает страхи, рождённые инстинктивным знанием, что здесь для человека не место и не время.
Поэтому стоило обрадоваться, увидев бегущую ко мне Лорайн, вокруг которой на фоне мрака клубился белый пар от дыхания, но что-то в выражении её лица заставило меня напрячься. Она осторожно улыбалась и, судя по ясному, испытующему взгляду, старалась выглядеть как человек, который хочет понять реакцию другого. Этот обман меня обеспокоил, как и тот факт, что я его так легко разглядел – обычно она играла куда лучше.
– Подумала, ещё пара глаз тебе не помешает, – сказала она. – Раз уж Эрчела здесь нет.
Эрчел обычно ходил со мной в разведку, но из-за понесённого наказания, сейчас мог только печально стонать и ковылять вместе со всеми. Я кивнул Лорайн в ответ, подул на руки и потёр ими друг об друга. Она сделала вид, что оглядывается, а потом удовлетворённо вздохнула. Если бы не её поддельная улыбка, мой окутанный похотью разум наверняка сочинил бы версию, будто она организовала эту небольшую уединённую встречу для развлечения, как особую награду за мои недавние труды. Опасная, но всё же соблазнительная фантазия, которая исчезла тут же, как только посетила мой разум. Я почувствовал сильное желание отодвинуться от Лорайн, отточенные инстинкты предупреждали, что вот-вот начнётся весьма опасный разговор.
Сначала она не говорила, а повернулась, сложила руки у рта и трижды ухнула совой, сообщая остальным, что путь чист. И когда начали проявляться их тёмные фигуры, она прошептала:
– Как я понимаю, ты знаешь, что он задумал?
– Конечно нет. – Я снова подул на руки, прикрыв ими глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом.
– Элвин, ты далеко неглупый парень. Я знаю, что ты за нами шпионишь. Знаю, что ты слышишь и видишь больше, чем тебе следует. – Я чувствовал на себе её взгляд, под которым кожа становилась горячей, несмотря на холод, и этот жар не имел ничего общего с моими сладкими представлениями о том, каково это, остаться наедине с этой женщиной. Как и всегда в жизни, реальность резко и неприятно отличалась от мечты. – Скажи… – она подошла поближе, снег захрустел под её ногами, – Что, по-твоему, он планирует?
– Что-то с новым герцогом. – Я рискнул взглянуть на неё и увидел, что улыбка исчезла, и она пристально меня разглядывает. – Он бы получил большой выкуп. Мы такое уже проворачивали. Схватим его, и королю придётся собрать полную телегу золота, чтобы его вернуть.
– Раньше ради выкупа мы захватывали торговцев, да пару раз дворянчиков. А тут другое дело. И с чего ты решил, что Декину нужен только выкуп?
«Я намерен стать герцогом». Я не стал повторять сказанные слова Декином той ночью, хотя не сомневался: она знала, что я их слышал. Весь разговор напоминал ловушку, словно я упал в яму, и повсюду шипели змеи.
– А что же ещё? – Я пожалел об этом вопросе, как только он слетел с моих губ, поскольку она тут же подошла ещё ближе.
– Он разговаривает с тобой, – тихим голосом сказала она. – Рассказывает то, чего не говорит мне. Узы между бастардами сильны, да? Скажи мне, что он задумал.
Глядя в её изучающие глаза, я понял, что вопрос не риторический. Она искренне думала, что я знал что-то такое, чего не знала она.
– Мы разговариваем, иногда, – сказал я. – Он много говорит, но мало рассказывает.
– Он рассказывает тебе больше, когда на него находит плаксивое настроение, и нужно выместить всю ту грусть, ненависть и любовь к человеку, который его породил. Раньше он это вымещал на мне. Теперь на тебе.