Её рука быстро и резко дёрнулась, отчего я шагнул назад, ожидая укола клинка. Вместо этого в воздухе между нами что-то блеснуло, закрутилось, отражая тусклый лунный свет, и упало мне в ладонь. Жизнь рано меня научила, что нельзя позволять падающей монете упасть на землю, поскольку всегда полно других рук, готовых её подобрать. Серебряный соверен весил не больше, чем пара шеков, но ощущался в руке тяжёлым, и тем более, когда она добавила к нему второй.
– Он рассказывает тебе всякое, – начала она, – то, что я должна знать, ради всех нас…
Она резко умолкла, когда я перевернул руку, и обе монеты, упав, оставили в снегу маленькие дырки.
– Лорайн, ты мне всегда нравилась, – сказал я. С её лица вдруг пропало всякое выражение, но ещё, как мне показалось, оно чуть побледнело. Я глянул ей через плечо, на тёмные силуэты банды, бегущие к деревьям, и крупнее всех над ними высилась фигура Декина.
– Поэтому, – добавил я, отворачиваясь от пустой маски её лица, – я забуду об этом. Тебе тоже лучше забыть.
Леффолдская поляна, была, пожалуй, самой хорошо охраняемой тайной среди разнообразных разбойничьих банд, когда-либо орудовавших в Шейвинском лесу. В это готовое и удобно расположенное место для встреч приходили разрозненные шайки злодеев заключать союзы или решать споры. По неизвестным причинам её никогда не находили ни герцоги, ни шерифы, и тем самым для людей наших устремлений она стала чем-то вроде места паломничества – настоящим разбойником не мог считаться тот, кто не видел поляну.
На тот момент моей жизни в мой лексикон ещё не вошло слово «амфитеатр», но именно им это место когда-то определённо и было. Нисходящие ряды многоярусных ступеней образовывали чашу вокруг плоского круга шириной около сорока шагов. Конечно, вся эта штука поросла корнями и травой, но гранит и мрамор, видимые под покрывалом припорошённой снегом зелени, ясно говорили о том, что это не естественная особенность местности. Несмотря на то, что камни потрескались и поросли лишайником, грандиозность замысла сохранилась, и мой юношеский разум вызывал разнообразные и, несомненно, причудливые фантазии каждый раз, когда мы сюда приходили.
Я представлял себе на этих ярусах огромные массы толпившихся людей, которые кричали или насмехались, какое бы представление ни разворачивалось на арене внизу. На самом деле я и до сих пор точно не знаю, была ли это именно арена. Записи до Бича реже золота, и, хотя некоторые утверждают, что в качестве развлечения использовались сражения, но другие говорят о том, что те люди страстно любили театр и поэзию, как и кровавые зрелища. Впрочем, в те дни подобные догадки оставались за гранью моего воображения, и я продолжал представлять себе жуткие битвы между древними воинами-рабами, после которых победители, несомненно, наслаждались любовными утехами с поклонницей, а то и с двумя, а их похоть при виде крови становилась ненасытной…
– Элвин.
Я повернулся и упёрся лицом прямо в труп зайца-беляка, немало развеселив Юстана.
– Пора готовить! – смеясь, сказал он мне и протянул связку недавно пойманных зверьков.
Юстан был небольшого роста, и мне хватило бы сил побить его, но он, несмотря на любовь к розыгрышам, был ещё самым беззлобным членом этой банды, и потому его трудно было не любить. А ещё он умел весьма ловко обращаться с ножом, и обычно это охлаждало любые глупые идеи касательно мелкой мести.
– Возьми кого-нибудь из щенков, – сказал я, имея в виду дюжину или около того юнцов из нашей компании. Мне показалось, что с учётом моих недавних успехов такие задания уже меня не достойны.
– Приказ Декина. – Он отошёл, авторитетно дёрнул головой в сторону кучки юнцов, собравшихся у костра на краю арены. – Хочет закатить по-настоящему вкусный пир для наших гостей, а раз уж мой дорогой Йелк отправился в путешествие, то ты наш следующий на очереди лучший повар.
К этому времени мы стояли на поляне уже почти три недели. По прибытию Декин выбрал гонцов. К моему удивлению, Эрчел оказался среди них.
– Не забудь рассказать дяде, почему ты хромаешь, и весь в царапинах, – проинструктировал его Декин, передавая предмет, который менее опытный глаз принял бы за моток потёртых шнурков. На самом деле он состоял из четырёх разных отрезков верёвки, завязанных каждый своим особым узлом, каких большинству людей не связать. Читать из разбойников мало кто умел, но любой, кто не зря ел свой хлеб в Шейвинской Марке, понимал значение этих узлов: вызов от Короля Разбойников.