Я услышал скрежет верёвки по дереву, а потом петля на моей шее снова затянулась. Мне удалось просунуть пальцы между верёвкой и шеей, и это значило, что я не задохнусь немедленно, хотя моим мучителям этого и не хотелось. Они потянули за верёвку, оторвав меня от земли, а я всё сражался с петлёй, дёргаясь в бессмысленной панике, которая свойственна при близости смерти.
– Вот так, парень! – крикнул один, вызвав шумный смех, – Спляши нам!
Грохот пульса в моей голове вскоре поглотил их насмешки, а зрение снова затуманилось, когда верёвка вдавила пальцы в шею. Изо рта пошла пена, а я всё брыкался, чувствуя, что глаза уже так сильно выпучились, что я не понимал, как они ещё не вылетели. Но тело, которому не хватает воздуха, не может сопротивляться вечно, и, как бы мне не хотелось, мои руки на верёвке обмякли, а ноги перестали молотить и могли уже только подёргиваться. Красная пелена перед глазами посерела, а потом, быстрее, чем я ожидал, стала полностью и беспросветно чёрной.
Если ты склонен к набожности, то здесь, наверное, ждёшь красочного описания Божьих Порталов, что ярко и великолепно сияют в небесах, а их охраняют Серафили, и приветственно поёт хор мучеников. Или же, с учётом моего жизненного пути до этого момента, тебе простительно вообразить, как, под мои бесконечные крики, Малициты тащат меня в свои огненные владения, чтобы завладеть моей несчастной душой. В любом случае, мне жаль тебя разочаровывать.
Это правда, что той ночью я умер, всего лишь на миг, поскольку, когда опустилась чернота, я почувствовал, как моё сердце остановилось. Но, несмотря на обилие чепухи, сочинённой с тех пор недостойными сказочниками, претендующими на титулы учёных или хронистов, этот визит в царство смерти не стал моментом моего откровения. Ведь тот наступит гораздо позднее. Нет, дорогой читатель. Мне больно рассказывать тебе, но, почувствовав, как угасает последний слабый удар моего сердца, я ничего не увидел. Ничего не почувствовал. Всё просто… остановилось.
– Вы его убили, неуклюжие ебланы!
Огорчённый голос солдата громко, и даже болезненно прозвучал в моей голове. И не менее болезненным стал ледяной поцелуй морозной земли на моей щеке. И даже ещё больнее – хоть это была ликующая форма мучения – показался мне огромный вдох ледяного воздуха, который я втянул в лёгкие, поскольку он возвестил сильную рвоту и излияние желчной слюны.
– Видишь? – произнёс другой голос. – Говорил же, он ещё не помер.
Холод исчез со щеки – это рука схватила моё лицо и повернула вверх. От нескольких сильных пощёчин зрение снова сфокусировалось, явив солдата из таверны. На его лице не осталось никаких следов приветливого притворства. Теперь это была окровавленная, дикая маска человека, полностью поглощённого местью.
– Хорошо, – проворчал он, переворачивая меня на спину. – Держите его! – бросил он своим друзьям. – Брыкается сильно.
Я снова попытался сопротивляться, но сил хватило только на пару вялых судорог, а потом меня прижало множество рук, и солдат стал срезать мою одежду – прорезал своим кинжалом куртку и штаны, обнажив меня от груди до паха.
– Предупреждаю, – прошипел он, наклоняясь ближе и глядя на меня широко раскрытыми голодными глазами, – На ферме у меня всегда неважно получалось потрошить свиней. – Он перехватил рукоять кинжала, опустил кончик, пока тот не коснулся моей кожи, и надавил так, чтобы показалась маленькая капля крови. – Они всегда визжали всё дольше и дольше…
– Что за балаган тут творится?
Голос донёсся из-за кружка солдат – не очень громкий, но проникнутый такой несравненной властностью, что все они тут же перестали меня держать и поднялись на ноги. Солдат с окровавленным лицом задержался чуть дольше, расстроенно скривив лицо, а потом убрал кинжал и поднялся, напряжённо вытянувшись по стойке смирно.
– Поймали очередного злодея, сэр Алтус, – отрывисто и уважительно ответил он. – Готов поклясться, один из людей Скарла. А ещё… – он на миг злобно оглянулся на меня, – убийца моего брата.
– А-а. Одного из тех ребят, что мы выловили из реке в Амбрисайде?
– Да, милорд.
– М-м-м. – Солдаты в кружке склонили головы и отступили, захрустев по снегу. Мужчина, который, видимо, смотрел на меня, был возрастом за тридцать, высокий и крепко сбитый, с короткими тёмными волосами и небольшой аккуратной бородкой. Он носил отличную куртку из хлопка и меха, с вышитым золотом орлом на одной стороне. Он смотрел властно, но мои глаза приковал к себе орёл.