Я обратил прояснившийся взгляд на женщину, которая приветствовала моё пробуждение, и обнаружил, что это скорее едва ли не девчонка. Её волосы представляли собой копну чёрных шипов, обрамлявших овальное лицо, которое могло быть и симпатичным, вот только сложно было что-то разглядеть под маской грязи. Её тело выглядело на мой вкус слишком тощим, чтобы возбудить мою похоть, и к тому же в моём нынешнем состоянии я на такие подвиги был неспособен. Рядом с ней лежал источник большей части запаха, который показался мне настолько неприятным, несмотря на мой разбитый нос – очень крупный мужчина, шириной под стать его росту. Он сонно лежал в грязи, а его подбородки и живот покачивались всякий раз, как телега переезжала колею. Одет он был в тонкие потёртые лохмотья, но, судя по струйкам пара, поднимавшимся из его расслабленного рта, тем не менее умудрился пережить холод.
– Я его зову Спящий Боров, – проговорила со скрипучим акцентом шиповласая девчонка. – Поспорила с Тихим Дуралеем, что ты первым проснёшься, вот только он не принял спор. – Она наклонила голову в сторону другого пассажира телеги, и, увидев его, я дёрнулся в цепях от удивления.
– Райт!
Каэрит, казалось, почти не обратил внимания на моё приветствие, полностью сосредоточившись на крупной фигуре погонщика этой клетки на колёсах, который поднял косматую голову и снова, даже ещё громче, затянул свою песню сильным, хоть и нестройным голосом, который эхом разносил по лесу чужеродные слова.
– Поёт он немало, – сказала девчонка и поёрзала, чтобы облегчить боль в спине. – Но ты лучше не проси его заткнуться, как бы ни хотелось. У него есть крепкая палка, и он не стесняется её использовать.
– Райт, – снова сказал я и протянул руку в оковах в сторону каэрита. На этот раз он ко мне обернулся, и мне предстала впалощёкая тень того человека, которого я знал. Пересечённый узор отметин на его лице теперь казался ещё более яростно-красным, даже алым по контрасту с нездоровым, восковым блеском его кожи. На нём была потрёпанная куртка без рукавов, и руки, которые всегда выглядели толстыми от мышц, сейчас казались намного тоньше.
– А вы тут старые друзья? – вопросила девчонка. – Надеюсь, ты поразговорчивей, чем он. Сидит тут и таращится день-деньской на цепаря. Даже не ест отбросы, которыми нас тут кормят. Как будто хочет умереть.
– Декин… – начал я, поняв, что больше мне говорить нечего, поскольку Райт явно либо уже знал всё, что я мог сказать, либо ему было всё равно. В его взгляде я увидел лишь едва заметный проблеск разума, но всё равно, не имея других источников информации, чувствовал необходимость его растормошить.
– Лорайн, – сказал я. – Ты видел…?
– Она его зарезала, – монотонным голосом проговорил каэрит. – Вскрыла его снизу доверху.
– Кого? – озадаченно покосился я на него. – Кого она зарезала?
Но Райт уже не счёл нужным отвечать. Моргнув, он повернулся и продолжил зачарованно созерцать широкую спину нашего погонщика. Я покряхтел, смирившись с поражением, и, садясь на место, заметил, что впервые на моей памяти на Райте не было ожерелья с амулетами.
– Давно выехали из замка Дабос? – спросил я девчонку.
Она осторожно посмотрела на меня любопытными глазами, а потом сподобилась ответить:
– Три дня с тех пор, как тебя сгрузили вместе с Тихим Дуралеем и этим ведром сала. – Она ткнула ногой в вялое тело Спящего Борова. – А я морожу тут свою жопу уже три недели. Думала уж, останусь без компании.
Девчонка безрадостно улыбнулась, и я разглядел жёлтые зубы, прежде чем она быстро закрыла рот и принялась снова меня разглядывать. Я знал, что она разбойница, хоть и не слышал ещё ни слова из её истории – просто она так выглядела, полудикая, и едва сдерживала энергию, свойственную юным ворам. Я немного порадовался, поняв, что она захочет выбраться из этой клетки не меньше, чем я. Помощь всегда пригодится, если хочешь выбраться из цепей.
– Элвин, – сказал я, прислонившись спиной к прутьям, и улыбнулся, о чём тут же пожалел, поскольку открылось несколько порезов.
– Элвин что? – поинтересовалась она.