-Итак, вы, гражданин Динадан Стоунхарт, обвиняетесь в убийстве, и предательстве, предательстве нашего идеального общества, предательстве наших традиций, порядка и жизненного уклада! - он пафосно крутанулся вокруг своей оси сделал напыщенный реферанс своим воображаемым зрителям и продолжил. - И ваше наказание, изгнание из нашего общества, теперь вы зверь, пария, - И... Ах да... совсем забыл о публичной казни... Так что всё не так уж плохо, жить с позором вам предстоит не долго, - он снова захлебнулся в звучном мелодичном смехе, стены камеры отдавали его голос смехом и наверняка разносили на всё здание в котором мы находились.
-Ваши родные были уведомлены, - Они будут присутствовать на казни. Сюда они вряд ли придут, зачем им навещать мусор? у а пока мы с вами немного поиграем. -За этой весело сказанной фразой последовал удар в живот, потом ещё раз, и ещё, менялись только руки истязателя, иногда прилетал удар коленом.
-Ах, как же весело! Не правда ли? Вы утомились? Ну что же вы... Это не вежливо, вы мой гость а уже клюёте носом. Меня сняли с цепей и окунули в бочку с ледяной водой. Ледяной поцелуй водной стихии высасывал из меня пузырьки драгоценного воздуха, опустошал мои лёгкие, намереваясь опустошить не только их но и мою душу вместе с ними. Но у инквизитора были другие планы. Он давал мне не долгие передышки на воздухе, которые опять же были довольно болезненны.
-Как вам водные процедуры? -Он оттащил меня от бочки с водой не дав мне отдышаться, и с силой швырнул меня о деревянное кресло. Это был грубо сделанный стул из дуба, в него были вкованы металлические кандалы. Этими самыми кандалами меня и зафиксировали на стуле. Мой истязатель, которого я уже всей душой ненавидел и лично вырвал бы ему и глаза и его глотку с его бесящим сладким мелодичным голосом. Готов спорить что во сне он ещё не раз ко мне придёт. Моё тело пылало как однодневный лес ночью, надеюсь он не догадается заживо снимать кожу, самое ужасное наверное то, что этот психопат был абсолютно не предсказуем, от него можно было ждать чего угодно, неизвестность пугал больше чем боль и пытки.
Итак, инквизитор снова удалился к своему столику с инструментами и долго смотрел на них, видимо подумывая от чего я буду кричать громче. Выбрав что-то одно, он начал нагревать это в огне факела.
-Что ж товарищ, я так полагаю что глаз вам в скором времени вовсе не понадобится. Я желаю услышать звук испаряющегося глаза, звук сравнимый только с бокалом Вердиверна, под аккампонимент твоей агонии, да-а, великолепно, это верх наслаждения! Покажи мне! Покажи мне всё. Он перешёл на крик в своих пылких речах.
Смертоносное колющее лезвие объятое невидимым жаром пламени оставило на моей коже след в том месте где соприкоснулось с моей плотью, он провёл вверх по руке попутно вскрывая кожу. Я не мог сдержать ни криков ни слёз. Я наверняка выглядел жалко, мне хотелось молить о пощаде, противен, отвратителен сам себе. Может инквизитор был прав, я был не лучше животного. Мой рассудок явно не воспринимал ситуацию адекватно, был замутнён, но в тот момент я не мог думать иначе. Острие инструмента дошло до моего глаза. Оно успело остыть и прочертить выжигающим следом от руки до лица, теперь я обзавёлся миленьким шрамом, нужно было хоть о чём-то хорошем думать.
-Да! Кричи! Больше Динадан! Громче! Я хочу чтобы все слышали как ты страдаешь!
Я отхаркнул кровь и взял всю волю в кулак чтобы хорошенько огрызнутся этой выскочке. Было больно, говорить было тяжело, и придумать что-то достойное тоже, по этому я обошёлся первым что пришло в голову. Любая колкость ухудшила бы моё здоровье, и возможно немедленно лишила меня глаза, но тогда я считал это хорошей ценой за сохранение своего рассудка.