Как протекала атака северною крыла 9 сентября? Была ли она похожа на сокрушающий молот, как это рисовалось в воображении командования 1–й армии? Были ли достигнуты решительные результаты на этом участке к концу сражения?
Изображение событий и конечный их результат даются в противоположном освещении немецкими и французскими источниками. Истину установить поэтому трудно.
По немецким источникам[329]: „Нет никакого сомнения, здесь достигнут боевой успех; армия Монури разбита. Клюк касается рукой венка на своей голове“. Бригада Лепеля „в 16 час. победоносно довела наступление к вокзалу Нантейля“; по французским же источникам[330], атака бригады Лепеля на Нантейль потерпела кровавую неудачу. „Восточнее, по немецким источникам, 17–я и 18–я дивизии непрерывно продвигаются вперед. Мекленбуржцы, ганзейцы и шлезвиг-голштинцы дышат воздухом победы. В 18 час. взято Буаси; части находятся в 6 км от Нантейля“[331]. Наконец, 6–я дивизия, по немецким источникам, заняла Вильер — Сен-Жене, тогда как, по французским, только „в середине ночи“ туда проникло несколько немецких патрулей, хотя местечко было эвакуировано еще в 15 час.
Совершенно бесспорен факт, что при общем перевесе немцев на северном участке их продвижение 9 сентября было малозначительным. Все источники единодушно констатируют медлительность наступления. Рейхсархив приводит свидетельство офицера генштаба 6–й дивизии майора Фирека: „Солнечный, осенний день и направление марша к Парижу поднимает общее настроение. Наступление, хотя и медленно, но хорошо и без больших потерь, продвигается вперед, так что в штабе дивизии господствовало впечатление всеобщего и полного успеха дня“. По отзыву другого немецкого капитального труда[332], „на северном крыле немецкие войска медленно[333], но непрестанно шли вперед, и победа определенно предвиделась“.
Каковы же были причины этого медленного темпа развития событий на северном крыле? Во-первых, конечно, сказывалась измотанность переходами обеих дивизий 9–го корпуса; утром 9 сентября 17–я дивизия, до занятия исходных позиций, прошла еще 20 км. Но, кроме того, оказывается, генерал Кваст учел уже уроки Эстерне. В приказе 9–го корпуса (8 сентября 21 ч. 45 м.) можно прочитать следующие знаменательные строки:
„Артиллерийские позиции должны быть установлены на рассвете; огонь открыть возможно раньше; пехота должна атаковать только тогда, когда будет известно, что артиллерия произвела свое действие, в особенности против местечек и лесных опушек“.
Исполняя приказ, пехота не начинает наступления, пока позади нее между 9 и 11 час. развертывается артиллерия.
Наступление началось фактически в 12 час. дня, когда части (17–я, 18–я и 6–я пех. дивизии) вышли, встретив незначительное сопротивление противника, на дорогу Левиньян — Бец. Вслед затем началось продвижение через лес Руа по нескольким узким лесным дорогам. Только в 3 часа дня, т. е. после того, как уже был отдан приказ об отступлении 1–й армии, наступающее крыло достигло железной дороги Ормуа — Бец.
К 15 ч. 30 м. ударная группа развертывается вдоль южной опушки леса Руа — всего 35 батальонов и 36 батарей (208 орудий, из которых 36 легких гаубиц и 16 тяжелых). Пока эта весьма внушительная масса артиллерии (1 батарея на батальон) не открывает огня, пехота не начинает атаки против Буаси. А вот как очевидец описывает действие французской артиллерии, которая, конечно, была несравненно слабее на этом участке: это была бомбардировка такой силы и сеяла такой ужас среди бойцов 17–й дивизии, который они уже испытали 3 дня тому назад шквал под Эстерне, что еще никогда не видели ничего подобного; бомбардировка эта заставляла предвкушать огневые завесы будущих годов». Огонь противника порождает частичную панику. Вечером части 17–й дивизии, занявшие Буаси — Френуа, роют окопы.
Установить, каким было действительное положение ударной группы 1–й армии к концу Марнского сражения, очень трудно. Слишком мало оснований верить правдивости оценки, которая давалась участниками боя и которая впоследствии прошла через соответствующий фильтр. Очень может быть, что бойцы 64–го и 24–го полков (6–я дивизия) и в самом деле хохотали, видя удирающих французов со снопами на спине, которые использовались как прикрытие. В 35–м полку, возможно, отпускали шуточки по поводу слишком высоко разрывавшейся шрапнели. Капитан Боде, командир 7–й роты 90–го полка, рассказывает, что его рота наступала (после выхода из леса) так, что очевидцы затруднялись сказать, шла ли в атаку на Буаси пехота или конница. Но, наряду с этим, в 8–й роте того же полка во время этой атаки «потери составили 40 человек, потому что теперь противодействие врага уже сказывалось»[334].