Говорят, что развитие позиционной войны задушило маневренную также и в районе Фландрии; это не так: напротив, неудача маневра породила и здесь позиционную войну. Маневр стал невозможен, а отсюда уже неизбежно нарастало окостенение фронта. Германское наступление, предпринятое 4–й армией вдоль Фландрского побережья, сколько угодно можно рассматривать как новый величественный маневр флангового охвата. Реальное содержание его оставалось иным: это была борьба за владение побережьем, причем вопрос заключался в том, насколько далеко удалось бы продвинуться немцам на юго-запад, смогут ли они захватить Дюнекерк и Кале. Клич «Nach Calais» сменил прежний боевой лозунг «Nach Paris», и эта смена явилась символом изменения сути маневра. Невозможно было рассчитывать, что одним таким ударом можно достигнуть решающей победы на всем фронте. Для этого нужны были усилия и других армий. Наступление имело в виду решение частной, хотя и особо важной, задачи. Используя последний шанс, германское главное командование преследовало прежнюю цель как можно глубже внедриться в расположение союзников, заняв охватывающее положение.
Подготовка германского наступления (4–й армия) происходила скрытно от союзников. Появление новых резервных корпусов было для них полной неожиданностью. Разведка не смогла их своевременно распознать, 13–й рез. корпус искусно прикрывал развертывание новой армии, которая обрушилась неожиданно, имея абсолютный перевес над слабыми частями союзников, находившимися здесь. Но был ли здесь реальный выигрыш темпа? Его не было по той простой причине, что союзники также думали об охвате фланга противника, также выдвигали свои силы все дальше к северу. В район Ипра, начиная с 1 октября, передвигались части английской армии, и это передвижение было столь же неожиданным для немцев, как и сосредоточение в Бельгии 4–й армии для союзников. На стороне немцев было то преимущество, что они были ближе к цели, чем союзники. Но оно отчасти компенсировалось наличием у союзников некоторых сил во Фландрии и более работоспособной железнодорожной сети. В итоге ни та, ни другая сторона не имела преимущества в темпе развертывания сил для маневра, и эти силы в ходе сражения все более уравновешивались. Реально борьба сводилась за то, где именно должна была пройти окончательная линия неизбежно стабилизирующегося фронта. Это было, однако, отнюдь не малозначащим вопросом в силу указанных уже выше моментов.
б) Фош организует оборону побережья
Задача стабилизации фронта на более выгодном для союзников направлении была превосходно разрешена Фошем, с, начала октября руководившим операциями к северо-западу от Уазы. Фошу впоследствии придется повторить ту же самую задачу в марте 1918 г., и нельзя не усмотреть разительной аналогии этих обеих кампаний.
В действиях Фоша осенью 1914 г. с полной очевидностью выясняется, что борьба уже перешла в стадию позиционной войны и вовсе не потому, что уже были налицо непрерывно вытянувшиеся линии окопов, окаймленных проволочными заграждениями: эти линии все еще не были непрерывными, кое-где их не было вовсе, и во всяком случае по своей прочности они не могли быть еще сравниваемы с последующей эпохой. Внешне маневренные действия еще продолжались, мы видим даже участие с обеих сторон огромных конных масс. Но душа маневра отлетела прочь. Борьба шла за то, где пройдет стабилизированный фронт, борьба шла за более выгодные и удобные позиции, на которых обе стороны приступят к длительной осадной войне.
Заслуга Фоша в том, что он понял именно эту особенность наступившей борьбы. Принимая внешне директиву Жоффра об охвате неприятельского фланга, Фош больше заботился о деле, а оно состояло в том, что надо было удержать германские армии, не дав им проникнуть, западнее линии Дюнкерк — Нуайон. Первая директива, которую он дает командующему 2–й армией, просившему разрешить отвести отдельные корпуса назад, — во что бы то ни стадо держаться на месте. Командующий 10–й армией генерал Модюи получает приказ: