Тот же автор дает резкую, но, видимо, более близкую к действительности картину того, что представляли собой первоначальные полевые укрепления при переходе к позиционной войне. «Позиционная война поставила войска перед лицом чего-то совершенно нового. Переход к ней оказал деморализующее действие. Упадок духа и бесперспективность охватили всех». Уже в битвах на Шмен-де-Дам и у Ипра самовольный уход с фронта принял опасные масштабы. Беспорядочные приказы сверху об атаках вели к новым бессмысленным потерям, и, в конце концов, части стали отказываться их исполнять. Новые пополнения приводили в темноте прямо на фронт. Части блуждали, попадали под огонь и разбегались. Окопы рыли стихийно, в виде сплошного рва, в котором части скучивались в тесноте: из-за узости окопов и переполнения людьми было невозможно проходить по ним; здесь же бойцы спали без смены. Не было предусмотрено необходимого для отправления естественных надобностей. Защиты против огня и непогоды не было, не было искусственных препятствий. Первые убежища представляли яму, покрытую нарой досок с насыпанной сверху землей; понятно, что они предохраняли только от осколков. Окопов 2–й и 3–й линии и ходов сообщения не было. Атаки носили по-прежнему беспорядочный и неорганизованный характер: прямо выпрыгивали из окопов и устремлялись к окопам противника, который, впрочем, применял такую же «тактику». Соседям не доверяли, и на флангах ставили искусственные препятствия, которые затрудняли взаимодействие частей в случае атаки. Окопы считали временной позицией и не заботились об их совершенствовании. Пулеметы и даже орудия прямо ставили в передовой линии на случай отражения атаки противника. Маскировка отсутствовала. Разноцветные мешки (с песком) давали противнику ясно очерченную линию для точной пристрелки.
Конечно, не везде картина была именно такой, но во всяком случае верно одно, что полевые укрепления позиционной войны возникли не в один день. Верно и то, что они сами по себе явились следствием целого ряда причин, а не возникли внезапно сами собой, предрешив фактом своего появления переход к позиционной войне. Одна из причин заключалась, в частности, в неподготовленности войск к оборонительным формам войны. Оказалось, что такая подготовка была необходима как раз для успеха маневра: без лопаты наступать в новых условиях было так же невозможно, как и без оружия.
в) Пулемет
«He массовые армии явились причиной позиционной войны, а неправильная оценка действия пехотного огня. Если бы в мирное время имели совершенно ясное представление об этом действии, иначе организовали бы пехоту и дали бы ей вооружение, в котором она нуждалась, чтобы быстро и действительно преодолеть окопавшегося противника. Тогда обороняющийся не имел бы времени возвести сильно укрепленные позиции. Предпосылок для позиционной войны (время и возможность постройки позиций) не было бы налицо. Позиционная война в том масштабе, как это случилось в мировой войне, не возникла бы»[428].
В очень дельной, хотя и краткой статье немецкий автор довольно конкретно сформулировал причины возникновения позиционной войны. Фактор времени, которое требуется для возведения укрепленных позиций, не оставлен без внимания. Надо расчленить два понятия: во-первых, реальное действие огня в первых сражениях мировой войны, во-вторых, умение наступать в условиях, когда это действие оказывается налицо. В приведенной цитате в качестве причины позиционной войны указывается именно второй («неправильная оценка действия пехотного огня»), а не первый фактор. Такое расчленение совершенно необходимо, иначе возникает путаница.
Фуллеровская школа, бесспорно, имела крупную заслугу в том, что ею была показана и разъяснена роль пулемета в возникновении позиционной войны.
«Застой окопной войны был вызван в первую очередь изобретением американца Хирама Максима. Имя его резче запечатлелось в истории мировой войны, чем имя любого другого человека. Императоры, государственные мужи и генералы могли привести к войне, но закончить ее они были не в силах. Завязав войну, они оказались беспомощными марионетками в руках Хирама Максима. Своими пулеметами он парализовал мощь наступления»[429].
Говоря далее о специальной болезни, выразившейся в утверждении позиционных форм ведения войны, Лиддел Гарт пишет: «Этой болезнью был полный паралич наступательного порыва, сломленного оборонительной мощью многочисленных пулеметов, и болезнь эта обострялась наличием проволочных заграждений»[430].