С французской стороны дело обстояло еще хуже. Официальный пехотный французский журнал[435] прямо утверждает «преимущество, которое имела в начале немецкая пехота, благодаря своему вооружению, отчасти потому, что это вооружение было более полным и разнообразным, отчасти потому, что оно иногда лучше использовалось, чем у французской пехоты». Во французской армии в начале войны существовало одно отделение из двух пулеметов на каждый батальон. Подразделения были недавно созданы и различны по типу (пулеметные повозки, вьюки). Почти все пулеметы были модели Сен-Этьена (у немцев — Максима), конструкция была слишком сложной и требовала искусных стрелков. Гочкисов было еще очень мало[436]. Тактическое использование было в еще большей степени, чем у немцев, несоответствующим природе оружия: отделение пулеметов должно было «следовать» за пехотой; никакой определенной маневренной задачи ему не ставилось.
Между прочим, у немцев до войны имелись уже разработанные модели минометов; наставления упоминали о ручных гранатах. Но ни те, ни другие на оснащение армии введены еще не были. Это также один из самых тяжелых просчетов германского генеральною штаба и военного министерства!
Эта справка заставляет с чрезвычайной осторожностью подойти к суждениям о том, что пулемет явился причиной позиционной войны. Формулировка Лиддел Гарта о «полном параличе наступательного порыва, сломленного оборонительной мощью многочисленных пулеметов», как будто бы повисает в воздухе, так как этих многочисленных пулеметов еще не было в то время, когда наступательный порыв был уже подорван.
г) Артиллерия
Армии 1914 г. не имели еще пулеметов в тех количествах, которых требует природа этого оружия, предназначенного для массового оснащения пехоты; не имели 0В, противогазов, танков, авиации, бывшей в ту эпоху еще в младенческом состоянии, не имели минометов, ручных гранат и т. д… Но зато они имели первоклассную, прекрасно организованную и крепко натренированную артиллерию. Конечно, легко поразить воображение сопоставлением двух столбцов цифр, относящихся к артиллерии начала и конца войны. Но за этим сравнением нельзя забыть о бесспорных фактах. И с немецкой, и с французской стороны артиллерия показала себя как зрелый род оружия, достойный тех трудных задач, перед лицом которых встали армии с началом военных действий. Именно потому, что артиллерия оказалась наиболее подготовленной к боевым действиям в условиях маневренной войны, наиболее развитой организационно и технически, она наложила неизгладимый отпечаток на первоначальные операции мировой войны.
Бесконечно длится спор, какая из двух — французская или германская артиллерия — показала свое превосходство в 1914 г. Спор затемнен часто ошибочными суждениями, приводимыми даже людьми, которых трудно подозревать в военной безграмотности. Некритическое восприятие некоторых фактов и эпизодов начальной стадии войны, поверхностный прием на веру цифр, отсутствие анализа — приводят к весьма упорным предрассудкам, с которыми, конечно, нельзя изучить природу первых сражений войны.
Один немецкий автор[437] приводит характерный пример такого предвзятого подхода со стороны французского генерала де — Кастелли, командовавшего 8–м французским арм. корпусом, в его книге «Le 8–е Corps en Lorraine 1914». В бою 16 августа 15–я дивизия, по сообщению генерала, в районе Фолькрипгера (Саарская область, Рейн — Марнский канал) была обстреляна тяжелыми орудиями, стрелявшими будто бы на дистанцию 10–12 км. В действительности огонь велся полевыми пушками 77 калибра и легкими гаубицами с максимальной дистанции 7800 м для первых и 7400 м для вторых. Французская артиллерия оказалась неспособной бороться в этом бою с немецкой. Однако, как указывается в этой же статье, французская полевая пушка могла стрелять на 3000 м дальше немецкой, в то время как немецкая легкая гаубица на 1000 м по дальности превосходила французскую гаубицу Римайло; немецкая мортира превосходила ее же на 3500 м (максимальная дальность мортиры 9,7 км). Не могло быть и речи о стрельбе немецкой артиллерии на 10–12 км.
Генерал-лейтенант Маркс уточняет и эти цифры[438]: французская полевая пушка шрапнелью стреляла до 8450 м, гранатой — только до 7500 м, немецкая — шрапнелью и гранатой до 7825 м. Французский генерал Эрр[439] указывает, что ствол 75–мм пушки мог дать при соответствующем угле возвышения дальность свыше 8000 м, но лафет и прицельные приспособления были рассчитаны для дальности не свыше 6500 м. Эрр видит основное преимущество германской артиллерии в наличии легких и тяжелых полевых гаубиц (дальность гаубицы 6410 м[440]).