234
«Das Marnedrama», 3, 113.
(обратно)235
«Das Marnedrama», 3, 122.
(обратно)236
Сюда действительно подошел 21–й французский корпус.
(обратно)237
Kabisch, 99.
(обратно)238
Выделено автором.
(обратно)239
Kabisch, 88.
(обратно)240
Выделено автором.
(обратно)241
Разрабатывая свой план, генерал Гаузен обязан был учитывать подобные факторы. Более того, расчитывать на одновременную ночную атаку было с его стороны большой и неоправданной самонадеянностью. Людендорф в 1918 году показал, как нужно производить ночные наступления. (Прим. ред.)
(обратно)242
Foch, I, 114.
(обратно)243
Palat, VI, 266.
(обратно)244
А чему здесь удивляться? Конечно, импонирует желание Гаузена «взять сражение на себя» и «сделать больше, нежели подразумевает долг». Но оперативную цель наступления на Фер — Шампенуаз не вполне представлял себе и сам командующий 3–й германской армией. Гаузен жаждал тактического успеха, он его и получил. Ради этого успеха он сначала связал свои войска боем, а затем — ценой огромных потерь — продвинул на такую позицию, где их осмысленное использование в интересах всего сражения оказалось невозможным. Да, вследствие наступления Гаузена в обороне 9–й армии Фоша возникли трещины, угрожающие прорывом. Но, во-первых, угроза — это еще далеко не прорыв. Во-вторых, как показывает опыт Галицийского сражения (Восточный фронт, сентябрь 1914 года), прорыв неприятельского фронта, если он совершен изолированной группой войск на второстепенном направлении, не развивается в оперативный фактор и не облегчает положение главных сил.
В оправдание Гаузена следует, однако, сказать, что после 1–го сентября немцы были вынуждены строить все свои оперативные замыслы на случайных тактических успехах. С этой точки зрения, прорыв на Фер — Шампенуаз имел некоторый смысл, так как, по крайней мере, отвлекал внимание противника и провоцировал ошибочные действия с его стороны. (Прим. ред.)
(обратно)245
«Der grosse Krieg», 258.
(обратно)246
А вот это уже явная ошибка развертывания. Мольтке обязан был иметь хоть какие-то части усиления — как раз для разрешения таких проблем. Шлиффен, как мы помним, настаивал на восьми корпусах эрзац-резерва, которые играли в его плане роль своеобразного «второго эшелона». Мольтке, насколько известно, собирался создать аналогичный резерв из второочередных частей, первоначально включенных в состав левофланговых армий, но в практическом осуществлении этого намерения не преуспел. (Прим. ред.)
(обратно)247
В современной немецкой прессе некоторые исследователи стремятся дать объективную критику этой попытки «прорыва» центра союзного расположения в Марнской битве. Автор одной из таких статей указывает, что Мольтке, преследовавший с начала кампании не один, а два плана (охват правым крылом и разгром французских сих в Лотарингии), 4 сентября вынужден признать крах обоих планов и предпринимает новый «прорыв неприятельского фронта». Однако, силы германского войска, благодаря предшествовавшим боям и напряженному маршу, сократились до 50 % и больше. Попытка прорыва 3–й армией была осуждена на неудачу. «Широко распространенное в невоенных кругах мнение о том что тогда могла быть вполне одержана большая победа, рушится при беспристрастном исследовании». Хотя частям, действовавшим на левом крыле 2–й армии, и удалось достигнуть успеха, «отсутствовала сильная немецкая кавалерия» для его использования. Автор считает, что победы не удалось бы достигнуть и на правом фланге (1–я армия), если бы битва не была прервана («Deutscher Durchbruchsversuch in der Marneschlacht», von Schlach, «Deutsche Wehr», 1935. № 24).
(обратно)248
«Der Weltkrieg», IV, 75.
(обратно)249
Lautemann, 96.
(обратно)250
Kabisch, 78.
(обратно)251
Там же, 132.
(обратно)252
Bircher, «Marnekriese».
(обратно)253
Kabisch, 98.
(обратно)254
Bulow, 56.
(обратно)255
Bulow, 56.
(обратно)256
Маневр Клюка, по крайней мере, преследовал явную оперативную цель, пусть и неосуществимую. Наступление Бюлова против Сен-Гондских болот вело в никуда. Только при очень «кооперативной игре» успех 2–й армии кардинально менял ход сражения. (Прим. ред.)
(обратно)