309
Еще раз подчеркнем, что автор действует в рамках «аналитической» модели. Но в аналитике Бюлов уже проиграл однозначно, а немецкая сторона — с высокой вероятностью. Рассмотрение дальнейших действий для немцев должно было бы стать столь же малопоучительным, как и разбор оконачания «король против короля с конем и слоном», которое выигрывается сильнейшей стороной, хотя и не без технических трудностей. Бюлов загнал себя в оперативную воронку из которой не было правильного выхода. Именно поэтому он обязан был взять на себя ответственность найти неправильный, ненаучный, неаналитический выход. (Прим. ред.)
(обратно)310
«Das Marnedrama», 4, 338.
(обратно)311
«Der Weltkrieg», IV, 256.
(обратно)312
Это очень важно. Галактионов последовательно доказывает, что из аналитических соображений немецкие 1–я и 2–я армии обязаны были отступить. Но он также одним из первых военных теоретиков нового времени обращает внимание на существование неаналитической составляющей, на «стратегию риска», которая могла бы увенчаться либо полным крахом, либо триумфом немецкой армии.
В этой связи следует вспомнить Саракамышскую операцию (9 декабря 1914 года — 5 января 1915 года). В критический момент сражения генерал Мышлаевский, исполняющий обязанности главнокомандующего русской Кавказской армией, бросил войска на произвол судьбы и уехал в Тифлис. Его последние распоряжения сводились к выделению непроходимых дорог в качестве маршрутов для отступления корпусов и более всего напоминали приказ: «Спасайся, кто может!». Объективно, положение Кавказской армии в этот день (15 декабря) было катастрофическим; во всяком случае, — много хуже, нежели положение германского правого крыла 9 сентября. Тем не менее, командиры на местах (прежде всего начальник штаба армии генерал Юденич, принявший под свое управление оставшийся без руководства 2–й сводный корпус) приняли решение удерживать свои позиции и вырвать победу: «Если мы будем отступать, то в конечном итоге будем разбиты обязательно; если мы будем вести решительный бой до конца, то можем или быть разбиты, или победить; т. е. в первом случае результат будет обязательно отрицательный; во втором может быть и положительным».
Сражение под Саракамышем завершилось полной победой русских войск и уничтожением 3–й турецкой армии. (Прим. ред.)
(обратно)313
О необходимости создать из наличных резервов еще одну армию и расположить ее левее в немецком штабе знали; еще Шлиффен предвидел необходимость такой меры. Но Мольтке в критический момент оказался совсем без резервов, поэтому эта армия так и осталась мифом до самого «бега к морю». (Прим. ред.)
(обратно)314
Этот документ и излагаемые здесь факты приведены в официальном издании Рейхсархива «Der Marnedrama», 4, 257–258. См. также — «Der Weltkrieg», IV, 208–210.
(обратно)315
«Der Weltkrieg», IV, 210, примечание.
(обратно)316
Кюль утверждает, что ему стало известно о передаче этого приказа только после войны. Еше до его возвращения в штаб он был отменен генерал — оберквартирмейстером, который счел излишним доложить об этом начальнику штаба.
(обратно)317
«Der Weltkrieg», IV, 210. Там же, примечание 3.
(обратно)318
«Das Marnedrama», 4, 267.
(обратно)319
Выделено автором.
(обратно)320
Выделено в подлиннике.
(обратно)321
«Der Weltkrieg», IV, 207.
(обратно)322
Kabisch.
(обратно)323
Выделено автором
(обратно)324
Выделено автором.
(обратно)325
«Army Quarterly», January 1935.
(обратно)326
Kabisch, 174.
(обратно)327
Кюль, например, в уже упомянутой статье пишет: «Командование 1–й армии приняло действительные меры, чтобы противостоять угрозе прорыва на Марне. После известия о том, что англичане перешли Марну, левое крыло армии было отведено назад. Бригада Кревеля защищалась у Монтрайль-о-Льон. 5–я пех. дивизия была послана на поддержку к Марне; генерал Марвиц, на которого было возложено единое командование, принял решение перейти в атаку, чтобы отбросить англичан за Марну». Сам Кревель даже утверждает («Military — Wochenblatt», 1919), что еще и 10 сентября можно было сдержать противника.
(обратно)