Однако, когда эта директива прибыла к кронпринцу баварскому, им был уже отдан приказ о наступлении. По словам Рейхсархива, командующий 6–й армией «вовсе не считал вероятным, что противник, очертя голову, полезет в мешок», и он решил убить зверя еще до того, как тот попался в западню, 6–я армия должна была ударить по французам с фронта, а 7–я обойти его через Верхние Вогезы с выходом на тылы. О своих планах он тотчас сообщил в главную квартиру; Мольтке ответил уклончиво, и наступление началось, 2–я французская армия была смята; огонь германской артиллерии причинил ей большие потери, и генерал Кастельно приказал отступать. Но наступление 7–й армии в Вогезах в чрезвычайно трудных условиях горной местности было задержано частями 1–й французской армии, занявшей горные проходы. Тогда кронпринц баварский приказывает 6–й армии склониться на юг[94], чтобы отрезать французские, силы, застрявшие в Вогезах. Однако, и 1–й французской армии удается ускользнуть. Германское главное командование не только утверждает решение кронпринца о движении к югу, но 23 августа отдает приказ преследовать противника, считая на основании данных обшей обстановки, что французы [93] «отступят еще в ближайшую ночь». В директиве от 27 августа (см. выше) 6–й и 7–й армиям предлагается прорваться между Тулем и Эпиналем, наступать в направлении на Нефшато; осадить Туль и Нанси; прикрыться против Эпиналя. Однако теперь французы опираются на зону своих крепостных укреплений, и германское наступление после кровопролитных боев замирает на линии Гран-Куроне (восточнее Нанси) вдоль рек Мёрты и Мортань (La Mortagne) — Сен-Дие.
В лотарингской битве немцы одержали крупную тактическую победу, но стратегически операция им не удалась. Эта неудача оказалась, однако, гораздо значительней, чем могло показаться с первого взгляда. Мольтке, как мы видели, санкционировал действия кронпринца баварского, который, вместо выполнения задачи, возложенной на него, — защиты левого фланга фронта захождения, перешел в наступление, вынудив французов перейти к обороне на линии крепостных укреплений. В масштабе маневра в целом это означало выигрыш времени, союзниками для переброски сил на левый свой фланг. Для немцев же действия в Эльзасе и Лотарингии означали потерю темпа в выполнении главного своего маневра[95].
б) Сражение в Арденнах
Маневр захождения пяти германских армий вокруг Мец — Диденгофен представлял собой операцию исключительно деликатного свойства. Как мы уже указывали, эти пять армий должны были, по мысли Шлиффена, образовать единый фронт, движущийся в юго-западном направлении, сметая на своем пути всякое сопротивление противника. Априори уже можно было указать на одну важнейшую трудность, вытекавшую из самой сути маневра: каждая из пяти армий в момент захождения должна была двигаться с разной скоростью; 1–й армии предстояло пройти наибольшее расстояние, и потому движение должно было происходить с максимальной скоростью; напротив, 5–й армии в это время предстояло несколько повернуться правым своим флангом, как бы обозначая левым шаг на месте; скорость ее движения была бы, следовательно, минимальной. Но это — самый элементарный расчет. Во-первых, марш совершался не на плацу, а на обширном пространстве, местность которого представляла крупные различия: на восточном секторе предстояло перейти Арденны, дальше к югу находились Аргонны; сверх того, речная преграда Мааса и других рек; к западу простиралась, напротив, открытая местность, пересеченная лишь речными преградами. Во-вторых, оставались неясными намерения противника, где его силы, какие меры противодействия он предпринимает. Шлиффеновский план строился на гипотезе, что силы французов будут сдвинуты к востоку: следовательно, и по условиям местности, и по предположительной оценке стратегического развертывания противника следовало ожидать наибольшей свободы движения именно для правофланговых армий. На этом базировался весь шлиффеновский замысел. В самой основе его лежало быстрейшее продвижение крайнего правого фланга с учетом неизбежной задержки движения левого. В приграничном сражении произошло как раз обратное.