4 сентября 9–й германский корпус, продолжая двигаться в юго-восточном направлении, не встретил никого, так как 5–я французская армия уже проследовала мимо него в юго-западном направлении и теперь находилась не левее, а правее его. 3–й и 4–й корпуса двигались параллельно 9–му, а 2–й вечером перешел Марну. 4–й рез. корпус оставался в Нантейль — ле — Годуэн — против Парижа. 2–я армия, перейдя Марну, склонилась несколько в юго-восточном направлении, чтобы избежать перекрещивания с левофланговыми корпусами 1–й армии, выходя на линию Монмирай — Вертю. 3–я армия достигла Марны, но ввиду крайнего утомления частей Гаузен решил дать им отдых; на другой день, 5 сентября, 4–я армия вышла на линию Шалона, а 5–я продолжала обходить Верден с запада.
5 сентября 5–я армия достигла южной окраины Аргоннского леса, а 4–я вышла на линию р. Орн. 3–я оставалась на месте, 1–я и 2–я получили в этот день приказ германского главного командования повернуться фронтом к Парижу. В этот же день началась Марнская битва.
5. Потеря темпа в германском наступлении
Перелом в ходе развития германского маневра связывают обычно с изменением направления движения 1–й армии с юго-западного на юго-восточное. Однако этому факту не дается достаточно четкого объяснения[112].
Не было ли решение Клюка скорее следствием, чем причиной? Нам говорят, что 30 августа Клюк отказался от проведения плана Шлиффена и принял новый план действий для своей армии[113]. Но вот этот новый план, якобы принятый Клюком, вызывает большие сомнения[114]. Клюк, сначала задавшийся целью окружить 5–ю французскую армию, очень скоро отказывается от этого намерения и увлекается преследованием англичан. Потерпев и здесь неудачу, он решает встать заслоном против Парижа, но инициатива левофланговых корпусов вынуждает его перейти Марну. Никакого последовательного плана здесь усмотреть невозможно. Действия Клюка, скорее, объясняются наличием инерции, влекущей его в восточном направлении. Внешним поводом, как известно, явилось стремление Клюка оказать помощь 2–й армии[115]. Этот факт только подтверждает наличие такой инерции[116].
В свою очередь, Бюлов после ряда безуспешных попыток выдержать направление, данное ему в директиве германского главного командования от 27 августа, т. е. к Парижу, получает окончательное направление левым флангом на Реймс. Эта конечная перегруппировка отвечает желаниям всех командующих армиями, обезопасивших свои фланги, и утверждается германским главным командованием, которое все еще убеждено, что им одержана победа над союзниками в общестратегическом масштабе. Имеет ли смысл при таком положении вещей приписывать ответственность за создавшееся положение исключительно одному из командующих армиями? Для этого нет никаких оснований, хотя не менее верно, что все они допустили крупные ошибки[117].
Гораздо важнее выяснить сущность инерции, которая тянула правофланговые армии на восток. Французский исследователь[118] дает следующее объяснение: «Движение налево, осуществленное крылом (правым), приведет к тому, что опасные разрывы окружающего фронта (пять германских армий) исчезнут. Армии, продвигающиеся теперь на нормальном боевом фронте, будут в состоянии преодолеть всякое сопротивление с фронта, если враг снова будет противостоять им. Мольтке и все командующие армиями, таким образом, удовлетворены. Но как только движение налево осуществлено, фронт окружающей массы сокращается с 240 до 160 км. 160 км — это как раз свободный промежуток между двумя крупными пунктами — Парижем и Верденом. Вся окружающая масса должна, таким образом, разместиться между Парижем и Верденом, и, вместо того чтобы обойти Париж с запада, армия Клюка должна сдвинуться к востоку, подставляя фланг Парижу и армии Монури, которую только что видели отступившей к Парижу».
Эта арифметика также не может служить исчерпывающим объяснением. Ее основные предпосылки: недостаток сил охватывающего крыла, создавшиеся в связи с этим разрывы и, наконец, необходимость их устранения — вот что вынудило Мольтке, по мнению Валарше, сдвинуть все шесть армий в промежуток между Парижем и Верденом.