Существует удачное сравнение армии Монури с пиявкой, которая присосалась к армии Клюка. Казалось бы, мелочь: схватить и вырвать ее прочь. Но первые попытки показывают, что задача не столь проста, а оставлять ее нельзя, так как пиявка угрожает высосать всю кровь. Вскоре офицер связи, посланный Клюком на Урк, в корне разрушает его оптимистическое настроение, полученное при обзоре с высот у Лизи: от Аси до Марны кипит жаркий бой. Авиационная разведка сообщает об охватывающем движении противника к северу. В 12 час. Клюк отдает приказ 4–му корпусу выслать немедленно артиллерийский полк 8–й дивизии на Трильпор, чтобы помочь 4–му рез. корпусу. В 17 час. новые тяжелые известия с фронта на реке Урк. Не начнет ли хотя бы теперь Клюк свой генеральный маневр? Нет, в 17 час. 30 м. он приказывает одному лишь 4–му корпусу передвинуться к Марне в район к северу от Ла-Ферте-су-Жуар. «Все еще не было получено полной ясности о силе наступающего со стороны Парижа противника: но оказалось, что он превосходит в численности; направление его наступления было угрожающим для 1–й армии. Во всяком случае было установлено, что утром 7 сентября будут стоять в боевой готовности западнее реки Урк 3 корпуса и 1 кав. дивизия»[174].
С 10 час. утра 4–й германский корпус находился на стоянках в Ду (8–я пех. дивизия) и Ребе (7–я пех. дивизия). В 9 час. вечера он возобновляет свой марш к северу — день потерян, таким образом, даром, в силу проволочки в решении командования 1–й армии. «Если в самом ночном марше не было вообще ничего приятного, то настроение падает все больше и больше, по мере того как движению не видно никакого конца. Только механически ноги выполняют еще свою службу. Все разговоры мало-помалу прекращаются. Серебряный блеск луны освещает ландшафт, обрисовывая великолепные картины живописной Марнской долины. Но едва ли кто-либо способен воспринять эту поэзию. С некоторым удивлением узнают бойцы, что они идут назад по той же самой дороге, по которой несколько дней тому назад шли вперед в южном направлении. Но всеобщее истощение слишком сильно, чтобы думать об этом. Проходит час за часом, во время которых не видно ничего, кроме качающихся теней рядом идущих людей. В каком-то полусне шагают вперед. Возглас штык выше прерывает время от времени однотонное лязганье сапог о твердую землю. По временам слышится принужденный короткий смех: заснувший споткнулся и угодил носом в котелок впереди идущего. Там отставший из колонны, тяжело дыша, опирается на винтовку; его убеждают собрать все силы, чтобы не попасть в руки врагу… Но к чему теперь напрягать последние силы людей и лошадей именно для марша назад — это непонятно. Проходит мною времени, пока далеко растшгутая колонна останавливается на короткую передышку. Каждый падает тогда на землю там, где стоит. Но сейчас же командиры будят изнемогающих людей. Дальше… дальше…»[175].
8–я дивизия идет на Кошерль, через Ла-Ферте-су-Жуар: 7–я дивизия — на Дюизи, через Орли. Клюк торопит генерала Сикста фон Арнима, предложив ему к утру 7 сентября быть на правом фланге фронта реки Урк. В 22 часа обстановка заставляет направить 8–ю дивизию к Троей (центр фронта на реке Урк). На другой день обе дивизии вступают в бой (см. выше), 7–я дивизия прошла всего 60 км!
Но эти сверхчеловеческие усилия возвращают командующему 1–й армией, по крайней мере, уверенность в успехе. В своей квартире, в Шарли, он предвкушает победу завтра, на реке Урк. 4–й германский корпус даст решающий поворот затянувшейся здесь битве.
е) Удар с юга
5 сентября утром 1–я германская армия столкнулась с наступающим противником на своем правом фланге, севернее Марны; 6–го она была атакована — и притом столь же внезапно — превосходными силами противника на своем левом фланге, южнее Марны. Этим началось контрнаступление 5–й французской армии.
6 сентября 9–й германский корпус должен был оставаться в районе Эстерне. День отдыха после стольких тяжелых дней непрерывного марша и сражения! Никто не подозревал, какие суровые испытания готовил корпусу этот воскресный день.