Между Варедом и Монмираем зияла теперь брешь в 50 км, охраняемая только кавалерийскими частями. Она имела теперь особый оперативный смысл, которого не могла иметь в начале Марнской битвы. Теперь в нее уже проникали крупные силы противника, которых остановить было рке почти невозможно. Эта тяжелая обстановка создалась по вине Клюка.
Во-первых, затянув на двое суток перевод двух корпусов на фронт через реку Урк, Клюк сильнейшим образом подорвал свои шансы на успех на этом отрезке Марнской битвы; он теперь был скован боями и повернуться против англичан не мог[190].
Во-вторых, отсутствие твердого решения у командующего армией сразу же, как выяснилась картина боев 4–го рез. корпуса, привело к вовлечению 9–го и 3–го корпусов в бои с 5–й французской армией и склонению к югу правого фланга 2–й армии. Отозвание двух корпусов в тот момент, когда 2–я армия использовала их в обеспечение своего правого фланга у Монмирай, ставило Бюлова в чрезвычайно тяжелое положение. 6 сентября 2–я армия, в случае ухода всей 1–й армии за реку Урк, еще сохраняла свободу маневра, 7–го она уже была скована наступающим противником.
Конечно, не самая брешь, а именно эта скованность обеих армий боями в противоположных направлениях представляла грозную опасность. Обе армии не могли оторваться от районов, где их корпуса вели ожесточенную борьбу. Оставался лишь один выход — добиться победы на каждом из фронтов раньше, чем опасность проникновения врага в брешь между двумя армиями примет реальные очертания. Но именно шансы этой победы и были чрезвычайно ухудшены оттяжкой и колебаниями Клюка в решении его относительно двух корпусов, находившихся еще южнее Марны.
в) Конница затыкает брешь
В том, что в течение Марнской битвы с обеих сторон были допущены многочисленные ошибки, ничего удивительного нет. Вести такую сложную борьбу в условиях неизвестности и опасности несколько труднее, чем спокойно анализировать обстановку post factum. Но странно, когда эти ошибки пытаются оправдать, спустя двадцать дет. Этим занимается, в частности, генерал Кюль, все еще стараясь реабилитироваться в старых грехах.
Одна из таких наиболее поразительных и грубых ошибок, свершенных в ходе сражения, была с германской стороны идея остановки наступления союзников в брешь между 1–й и 2–й армиями посредством кавалерии.
На кавалерию пытались возложить совершенно непосильную задачу — заткнуть прорыв, шириной в 50 км, и задержать на несколько дней значительно превосходящие силы противника. Такую задачу даже 2 кав. корпуса, естественно, выполнить не могли.
Останавливаясь на одной из новейших французских работ[191], Кюль вспоминает[192], как вечером 6 сентября был отдан уже упомянутый нами приказ, по которому двум кав. корпусам поручалась охрана подступов к Марне. Принадлежавший к 1–й армии 2–й кав. корпус генерала Марвица состоял в тот момент из 2–й и 9–й кав. дивизий с четырьмя егерскими батальонами и велобатальоном[193]. Принадлежавший ко 2–й армии 1–й кав. корпус генерала Рихтгофена состоял из гвардейской и 5–й кав. дивизий с гвард. стрелковым и гвард. егерским батальонами. Огневая сила одного такого кав. корпуса не превосходила смешанной пех. бригады (6 пех. батальонов и 1 арт. полк)[194]. На 2–й кав. корпус, говорит Кюль, «мною было возложено воспрепятствовать продвижению противника между Мо и Ла-Ферте — Гоше». Командиру 2–го кав. корпуса было предложено договориться с 1–м кав. корпусом об общей защите возникшей бреши. «Потом я получил согласие на это командования 2–й армии. Эти факты не подлежат оспариванию. Как это соглашение было проведено в жизнь, я не могу сказать, но я определенно вспоминаю, что полное подчинение 1–го кав. корпуса 1–й армии приказом не было осуществлено». Отсутствие единого командования сказалось в высшей степени отрицательно на действиях обоих корпусов. «Несмотря на это, обоим кав. корпусам без единого командования, с их ограниченными средствами удалось в критические дни 7, 8 и 9 сентября удержать[195] всю британскую армию, кав. корпус Конно и левое крыло 5–й французской армии». Еще категоричнее Кюль формулирует задачу кав. корпусов в день 9 сентября, когда «должно было обнаружиться, удастся ли усиленным обоим немецким кав. корпусам так долго заградить брешь[196] между 1–й и 2–й армиями, чтобы уже пробившая себе путь победа была осуществлена».
Вопрос о том, какая именно задача была возложена на оба кав. корпуса, действовавшие в разрыве между 1–й и 2–й армиями, настолько важен, что необходимо привести формулировку немецкого исследователя[197]: «Дело шло уже не только о том, чтобы ввести в заблуждение столь превосходящего по силе противника, но также по мере возможности замедлить продвижение вперед и, в конце концов, воспрепятствовать ему». Итак, «замедлить» или «заградить»? Очень существенная разница! Цитируемый нами автор, в противоположность Кюлю, усматривает, что «способность быстро ускользать от противника и быстро появляться снова в другом месте придавала этим конным массам большую возможность действия, поскольку дело шло, об обмане, завесе, задержке» [198].