К утру 10 сентября было получено, наконец, донесение от 1–й армии, в котором констатируется, что она отступает за реку Эн. Вскоре последовало дополнительное сообщение и от 2–й армии. Ссылаясь на оголение своего правого фланга, генерал Бюлов доносил о том, что он продолжает отступление и притом совместно с 3–й армией. Немедленно же был послан приказ 1–й армии с настойчивым подтверждением главной ее задачи — обеспечение правого фланга 2–й армии. Во всяком случае положение на правом крыле постепенно выяснялось. В 11 час. утра получена более обстоятельная информация от командующего 2–й армией: «В согласии с Хенчем я так оцениваю положение: отступление 1–й армии за реку Эн вынуждено оперативным и тактическим положением, 2–я армия должна поддержать 1–ю армию, севернее Марны, иначе правое крыло войска будет оттеснено и смято с фланга. Сегодня сильные арьергарды занимают южнее Марны линию Дорман — Авиз, примыкая к 3–й армии. Жду указаний». Эта казуистическая реляция все же подтверждает, что отступление правого крыла — свершившийся факт, хотя и неоформленный пока еще приказом свыше. В новом докладе кайзеру Мольтке, видимо, настаивал на необходимости признать этот факт. Генерал Линкер так излагает его соображения: «Армии вытянулись тонкой линией на громадной дуге от Вогеза до Парижа. Нигде не сосредоточены более мощные силы. Потери очень велики. Очень сомнительно, могут ли 1–я и 2–я армии противостоять наступлению. Мысль об отступлении подступает ближе, если уже не подступила».
В 3 часа пополудни возвращается, наконец, Хенч и делает подробный доклад о происшедшем сначала Мольтке, а затем кайзеру. Вся вина за отступление сваливается на командование 1–й армии, которое уводом 3–го и 9–го корпусов создало брешь на Марне, куда проникли крупные силы противника Хенч утверждал, что по приезде в штаб 1–й армии он уже нашел готовый приказ об отступлении: 1–я армия отступает на линию Суассон — Фим, 2–я