Вот почему каждая встреча с новой особой женского пола, будь то подозреваемая или свидетельница, так заводила его, вызывала в нем профессиональную страсть, желание докопаться до истины.
Выпив чаю, он вышел из кафе, позвонил Сашке Морозову, которого Седов называл компьютерным гением и который к тому времени уже знал фамилию, номер телефона и адрес Татьяны, той самой девушки, которой так не повезло прийти на свидание с целой толпой мужиков.
Татьяна Евгеньевна Абрамова растерялась, когда услышала, что с ней хочет поговорить помощник следователя. Одно слово «следователь» вызывало в ней смутный страх. Она знала, что девушек из клининговой компании, где она работала, время от времени обвиняют в кражах и вызывают на допросы. И хотя в основном оказывается, что обвинения ложные, и потом пропавшие вещи находятся, редко кто извиняется перед простой уборщицей — не считают нужным.
Она как раз заканчивала уборку в квартире своих постоянных клиентов, двух сестер-старушек, ловко играющих на бирже и научившихся делать деньги из воздуха (как они сами и говорили со смехом), когда раздался телефонный звонок, и человек, представившийся Сергеем Воронковым, помощником следователя следственного комитета, спросил, куда он может подъехать, чтобы поговорить с Таней.
— Что-нибудь случилось? — спросила она, нервно стягивая желтые резиновые перчатки и окидывая взглядом только что отмытую кухню. — Кто-то пожаловался?
— Просто надо поговорить.
— Хорошо, записывайте адрес.
Она распрощалась со своими клиентками, худосочными элегантными дамами в шелковых халатах, желтом и фиолетовом, уютно расположившимися перед телевизором на пуховом диване, услышала эсэмэску, оповещающую, что на ее счет приплыли денежки за уборку, и с облегчением захлопнула за собой дверь квартиры. Она ненавидела всех тех, у кого убиралась. Мысленно она их обзывала самыми грязными словами, желала им кучу болезней, проблем, безденежья и развлекалась тем, что представляла себе их, богатеньких и сытых, бедными, униженными, убирающимися уже у нее, Тани, разбогатевшей, живущей в роскоши и довольстве. Все свои проблемы (отсутствие собственного жилья, хорошего образования и работы) она списывала исключительно на природную невезучесть. Да, ей просто не повезло, что она влюбилась не в того парня. Не повезло, что она дважды не поступила в институт (хотя не особо и хотелось, если разобраться). Не повезло, что нигде не задерживалась на одном месте — ее увольняли за то, что она не справлялась с работой, слыла человеком безответственным, подворовывала, халтурила, и все почему? Да потому, что ей не повезло родиться с такой вот дурной наследственностью, отсутствием талантов (вышивание — не в счет!) и патологической завистью. Так что все, что происходило с ней, было лишь результатом деятельности тех высших сил, которые и сотворили ее такой, она сама здесь ни при чем — против природы не попрешь!
Невысокая, хрупкая, с длинными каштановыми волосами и плоской грудью, болезненного вида, с колючим взглядом темных глаз, одетая в потертые джинсы и черную майку, она вышла из подъезда элитного дома, где проживала большая часть ее клиентов и где она мечтала бы жить сама, и сразу же увидела симпатичного молодого человека спортивного телосложения. Они как-то одновременно кивнули друг другу, как если бы узнали, хотя на самом деле видели друг друга впервые.
— Что это полиция заинтересовалась моей скромной персоной? — хрипловатым голосом спросила Татьяна, глядя на Сергея с недоверием и легким презрением.
— Я не из полиции, — он показал ей свое удостоверение помощника следователя.
— Да один хрен… — отмахнулась она. — Так что случилось-то?
— Послушайте, здесь неподалеку есть кафе, может, там поговорим?
Она пожала плечами, и они двинулись к подземному переходу.
Она заказала себе кофе без сахара и пирожное, тем более что молоденький следователь угощал.
— Я хотел бы поговорить с вами о человеке, с которым вы длительное время переписывались на сайте знакомств.
Татьяна почувствовала, как по макушке, под волосами, словно проползла змейка. Она даже почесала голову, поморщила нос. Мужчин, с которыми она переписывалась, было так много, и такое количество глупостей было написано ими всеми, что вспомнить хотя бы одного из них было трудно.
— Кто такой? — Она отхлебнула горячий кофе из чашки.
— Михаил Вершинин.
— Понятия не имею, кто такой. Вы думаете, что эти типы регистрируются под собственными именами?
— Не знаю. Вы мне скажите, — он улыбнулся ей.