Стекла машины были залеплены мокрым снегом — дворники едва успевали его счищать. Седов остановился на перекрестке, не зная, куда и зачем ехать. Буквально в квартале его ждала пустая, без Саши и Маши, квартира. Да у него сердце разорвется, если он останется там один — такие воспоминания нахлынут, до инфаркта недалеко… Он до сих пор не мог осознать, что его предали, бросили, променяли.
Можно было рискнуть и отправиться по адресу, где проживала Надежда Соснова. Что ему может дать этот визит? Конечно, узнав, кто входит в ее ближний круг, кто способен на такую сложную и мощную месть, подготовка которой заняла не один год, он сможет вычислить убийцу Вершинина. Но что последует за этим? На сегодняшний день благополучная семейная и, вероятно, счастливая Надя Соснова потеряет кого-то из близких — Седов просто обязан будет арестовать этого человека. Кто он? Может, родной отец, которому она все рассказала? Или какой-нибудь преданный ей интернатский друг. Или ее муж, отец ее детей. И вот тогда жизнь этой семьи он сам, своими руками превратит в ад.
И он поехал туда, где его меньше всего ждали.
32
Седов. Саша
Ощущение того, что она попала по ошибке в чужую жизнь, не покидало Сашу ни на минуту после того, как она ушла от Седова.
Вот и сейчас они с Машей сидели в квартире в самом центре Берлина, смотрели телевизор, открывали коробки и пакеты со сладостями, пили чай, спали, и было во всем этом что-то искусственное, ненатуральное, странное.
Рождество в Германии — это празднично украшенные улицы, дома, куклы Санта-Клаусов в красно-белых колпаках, взбирающиеся на крыши домов, переливающиеся витрины магазинов, рождественские базары с глазированными румяными яблоками, выпечкой, сувенирами — ангелочками, елочками… Почти три часа Игорь носил Машу на руках, пока они прогуливались по праздничной улице, заходили в кафе, пили кофе с яблочными штруделями, затем обедали в большом и шумном ресторане тушеной капустой со свининой.
— Тебе нездоровится? — несколько раз спрашивал Игорь. — Может, ты устала?
А она не могла сказать ему, что ей хочется в Москву, в свою квартиру, где она сама испечет торт, приготовит салаты, нарядит елку и где будет ее семья — Седов и она с Машей.
Она даже представить себе не могла, что такое с ней может случиться. Она любила сразу двух мужчин. Таких разных. Что было делать? С кем она будет счастлива?
А здесь, в квартире Игоря, ну все было чужим, и она никак не могла избавиться от этого ощущения. С Валерой было все проще, они начинали жизнь с каких-то приятных совместных покупок — кровати, стола, тарелок… Потом купили квартиру, построили свой мир, свою семью. Что с ней случилось? Как она могла вот так безоглядно влюбиться и почему все несется с такой бешеной скоростью?
А еще она последнее время только и делала, что лгала. Отвечая на самые важные вопросы Игоря о любви, об их будущем, она кивала, со всем соглашалась и улыбалась одними губами. Как могло случиться, что она сама себя загнала в тупик? Что, если вернуться обратно? Пусть не к Седову, а просто к себе? Взять вот сейчас Машу, собрать ее и, когда вернется Игорь (он постоянно уходит, возвращается ненадолго и снова уходит, прямо как Седов!), признаться ему, что не готова пока жить с ним. Что она тоскует по той, прежней жизни. Что он ей скажет?
Она боялась разозлить его. Боялась, что он будет с ней резок и груб. Ведь она его совсем не знала.
Когда он вернулся, она снова вынуждена была встретить его улыбкой, обнять его. Они, словно плохие актеры (во всяком случае, она уж точно), играли в семью. Вели себя так, словно давно женаты. Но это внешне. Игорь тоже был напряжен. Может, он чувствовал что-то? Может, он тоже уже успел разочароваться в ней и теперь не знал, как сказать?
Нет-нет, она не станет и дальше притворяться, скажет, что хочет домой, в Москву. Больше того, она спросит его (если наберется решимости), быть может, они поторопились? И если он скажет, что да, что и он тоже не готов… Уф… Он так не скажет. Никогда. Хотя бы из вежливости. А если у него и в мыслях ничего такого нет, то встревожится, ему будет больно. И получится, что она, такая глупая, сделала несчастными сразу двух людей!
Почему-то подобные мысли у нее появлялись лишь тогда, когда Игоря не было рядом. Когда же он появлялся, она только первые минуты бывала в каком-то оцепенении, словно не понимая, что с ней происходит, но шли минуты, Игорь окружал ее заботой, нежностью, обнимал ее, и она словно успокаивалась. А ночью она презирала себя за то, что бывает по-настоящему счастлива…