- Это ж куда в этот раз? – женщина попыталась зажать рукой рот лающей на весь подъезд собаке.
- В Китай, - Наум шмыгнул носом.
- Ты там смотри поаккуратнее, овощи и фрукты мой, а то там зараза какая-то опять.
- Хорошо, баб Маш, - Наум кивнул головой и застучал каблуками по ступенькам вниз.
Выйдя из подъезда, он еще раз ослеп от осеннего солнца и, смахнув трехцветную дворовую кошку с капота черного «Майбаха», уселся в уютный салон. Посмотрев на свое отражение в зеркале, Наум подмигнул ему и неспеша выехал с тихого московского дворика, на который сверху падали желтые кленовые листья.
Влившись в плотный поток столичного трафика, Наум вытащил из кармана телефон:
- День добрый. Заказик на билет хочу сделать. Когда ближайший рейс до Ниццы? Во, - Наум посмотрел на золотую «Омегу» на руке, - вот как раз. На кого? Подождите минуточку, - Наум, не выпуская из одной руки руля и придерживая щекой «Верту», склонился к бардачку и, порывшись в куче паспортов разных стран, вытащил один, - да, записывайте. Ильяс Рахматович А-баб-са-дул-лин, - по слогам прочитал Наум, - да, Абабсадуллин, - повторил он, - спасибо.
Наум убрал телефон и вгляделся в бесконечную пробку перед ним. Пожевав губу, он резко вывернул руль влево и, выбравшись на встречную полосу, вдавил педаль газа до пола, напевая хит девяностых «Я на рулетку жизнь свою поставлю»…
Через двадцать минут он уже был в Шереметьево и улыбался девушке в нарядной форме «Аэрофлота», продавшей билет первого класса до Ниццы Ильясу Рахматовичу Абабсадуллину.
1 глава - 2
Наум вышел из аэропорта и, не став дожидаться такси, почти на ходу запрыгнув в автобус, подъехавший к огромным стеклянным дверям. Здоровенная колоритная бабища, сидящая за рулем, сиплым шансоновым голосом стребовала с него один евро за проезд до города.
Посмотрев на протянутую Наумом пятидесятиевровую купюру, она махнула рукой, и автобус тронулся. Через пятнадцать минут он доставил Наума и двух престарелых японских туристов на площадь Чарльза Феликса в Старой Ницце. Несмотря на ранний час, площадь уже жила и бурлила, как вода в чайнике.
Открывались кафешки и ресторанчики, в которые уже спешили местные завсегдатаи пенсионеры с газетой под мышкой. Их вторые половины деловито вышагивали на огромный рынок посреди площади, чтобы погрузиться в запахи свежей выпечки, прованских овощей и фруктов, лаванды и мыла вперемешку с ароматами осенних цветов Лазурного берега.
Наум «мерсикнул» водительнице и вылез из автобуса. Прищурив глаза, он уставился на бирюзовое небо. Убедившись, что Ницца через десять лет осталась все той же самой Ниццой – нежной, липкой, сладкой, как французский торт с клубничными сливками, который хочется слопать целиком, не обращая внимания на появившиеся за последние десятилетия в нем привкусы эмигрантов и душок милых, но вонючих бомжей в дорогих галстуках, которые кормили голубей и чаек у фонтана «Солнца», в котором торчала огромная статуя Аполлона, встречающая местных жителей и гостей голой жопой, Наум поспешил по крутым ступенькам в старый квартал с рыжими узкими домами, двери в которые открывали огромные ржавые ключи, один из которых лежал у него в кармане.
***
Обрадовавшись горячей и холодной воде в душе, Наум с удовольствием поплескался в ванной с купленным возле дома вином, больше похожим на виноградный сок. Через полчаса он вылез оттуда довольный собой и Ниццей, и подошел к узенькому окну.
Голубые ставни со скрипом распахнулись, и тут же за окном что-то громко грохотнуло, заставив Наума передернуться и уронить сигарету с уголка губ. Вспомнив о традиции выстрелом пушки с горы Шато созывать местных на обед, Наум рассмеялся. Соседка за стеной загремела кастрюлями. Наум посмотрел на пустую бутылку вина и какой-то прованский рогалик и понял, что очень хочет мяса.
Одевшись, он уже собрался выйти из квартиры, но увидел висящий на стене старенький телефон с диском. Он работал, и Наум по памяти набрал знакомый ему номер:
- Я в Ницце. Надо встретиться. Давай к вечеру поближе на набережной… Договорились.
Наум опустил трубку на рычаг и вышел из квартиры на узкую лестницу. Переступая через огромные ступеньки, он вышел на улицу и остановился, вспоминая, где здесь поближе можно хорошенько перекусить.