— Полно вам, месье! Сама куплю…
В общем, растянулась я на кожаном диване в том хапужном Старбаксе — вообще-то ради мягкого дивана туда и пошла, ноги не стояли! — и пью свой капуччино без булочки. И по мне стали прыгать дети…
Нет, не воображаемые дети, сошедшие с картин старинных мастеров. И не мои дети, которые являются мне во снах. А незнакомые, миленькие, беленькие трое деток, от двух до шести лет… Их мама очень извинялась и я сразу извинила — я-то знаю, как ходить с такой компанией в музей. Мама привела их в кафе, чтобы хоть чуть отдохнуть и они чтобы нормально попрыгать могли, а не «вести себя прилично».
Когда смотрела на эту маму, в голове возникло словосочетание «фламандские мастера» — я же в музее, черт возьми! Такая красивая, круглолицая спокойная женщина со светлыми, почти белыми волосами и такими же ресницами. Маму мне было неудобно расспрашивать, но ее старший, уже знающий много слов по-английски, все мне рассказал — так и есть, бельгийцы они, из Фландрии.
Я улеглась на том мягком диване с ногами совершенно бесстыже — дулю тебе, Старбакс, я не получила свое «меню дуо», но получу полноценный отдых! — и с наслаждением рассматривала эту семью. Они вообще не похожи на меня внешне, но, блин, как же похожи на меня вообще — просто машина времени какая-то… Было приятно.
А потом их младший свалился и начал реветь и ныть…
Знаете, в сети полно жалоб, особенно от путешествующих, как раздражает плач ребенка. Как бесит. Да прибить бы этого ребенка… или родителей, которые воспитывать не умеют! Какая гадость! Отдельный вагон для них! Отдельный класс в самолете! В гетто запереть всех этих размноженцев и их крикливое потомство!
А меня никто никогда не раздражал. Я вообще не реагирую. Ну не беситесь вы так из-за чириканья назойливой птицы или комара. Ну жужжит и жужжит, чего тут поделать… Селяви, как говорят у нас в Париже.
А потом случилось странное, на фоне войны наверное: плач ребенка начал вызывать паническую атаку. Или еще как это называется, к врачу не ходила… Короче, вообще не смешно. Вот к примеру: еду в городском автобусе, людей полно, стою. И слышу в другом конце автобуса плач ребенка. И мне нехорошо. Я не знаю, что там происходит, наверняка ничего страшного, но мне почему-то нехорошо. Потом совсем плохо — у меня расплывается картинка перед глазами, не вижу ничего. Меня тошнит, бьется сердце быстро… И страшно, и чувствую, что умираю.
Знаете, разум у меня всегда светлый и я точно знаю, что не умру, но лучше от этого не становится. Я сажусь прямо на пол этого автобуса, начинаю упражнения всякие делать, потом на остановке выползаю из автобуса, там на воздухе и без этого крика становится легче, проходит, как ни в чем не бывало, полностью нормально все, давление идеальное, сахар в норме… Такая песня была несколько раз, закрепилось. Уже бояться стала маленьких детей — плакать для них естественно, а падать в обморок взрослой тете — совсем нет.
…А тут ничего со мной не случилось. Я всего лишь наблюдала, как мама осматривает дитя и утешает. Ребенок еще долго ныл, но я и глазом не моргнула. Было приятно чувствовать себя нормальной.
И я с радостью пошла смотреть музей дальше.
…А в том зале французской живописи, я увидела ту картину и мне снова стало плохо. Пересыхает горло, подкашиваются ноги… Я села на пол, как обычно, но музейная тетя переместила меня на диванчик. И я очень долго настраивалась, чтобы подойти, посмотреть ту картину второй раз.
Ничего раньше не знала про ту картину, да и художник не на слуху — внутренняя французская гордость, не для широкой публики.
Название записала, погуглите, если интересно: «Возвращение Маркуса Секстуса», художник Герен.
…Говорила же, бэкграунд зрителя очень влияет на восприятие произведения, а если еще в чем-то и с бэкграундом творца совпадет…
И насмотревшись, пошла снова к той «Джоконде» поплеваться, стресс снять. Думала в восемь вечера будет меньше народу. Но нет.
К «Джоконде» ведут стрелочки с указателями. Типа, если посетитель по этому делу здесь — то вот вам стрелочки, чтобы побыстрее уйти, нагрузку со здания снять, а двадцать два евро плачено хоть одну картину посмотреть, хоть все. Смотрите, да и валите быстрее.
Далее небольшой зал, заполненный людьми, до барьера, От барьера еще через метров двадцать, на стене висит картина под стеклом. Гугл утверждает, что размер 76.8 см на 53 см, но я могу только сказать, что картина маленькая и видно ее очень плохо.