- Можно тебя ненадолго? Хочу кое-что тебе показать?
Он взял меня за руку и повел к мосткам, широким жестом показал на лодку:
- Располагайтесь, пани!
- Мы в деревню?
- Нет, тут недалеко. И ненадолго, - добавил он, видя, как я оглядываюсь на уже начавших собираться на ужин ребят.
Я пробралась в лодку, терзаемая любопытством. Лукаш забрался следом. Вновь оказавшись под солнцем, пусть и закатным, я пожалела, что согласилась – наваливалась усталость и дремота…
- Ну и что же ты мне хотел показать? – не выдержала я, когда лагерь скрылся за камышами.
Лукаш бросил грести, лодка закачалась на воде, а он кивнул вправо:
- Смотри!
На воде, нежные и грациозные, как балерины в пачках, покачивались кувшинки. Я ахнула:
- Какая красота!!!
Лукаш откашлялся и сказал:
- Знаешь, есть примета, что если двое поцелуются над этими цветами, то их ждет счастье в любви!
С этими словами он наклонился ко мне и поцеловал.
Есть мгновения, которые навсегда остаются в памяти. Что бы ни произошло потом и как бы ни сложились отношения с человеком, эти мгновения – бесценны. Шелест камыша, лучи предзакатного солнца, греющие спину, мерное покачивание лодки – и его горячие губы на моих губах. И особенно жаль, что такие мгновения заканчиваются и нужно возвращаться к реальности. Я попробовала скрыть смущение под насмешкой. Прищурилась:
- Я так понимаю, эту примету ты только что придумал?
Он пожал плечами:
- Ты же сетовала на отсутствие романтики. Вот я и решил что-нибудь изобрести для нашего первого поцелуя!
Надо же! А я-то и впрямь была уверена, что романтичные жесты – не конек современных парней. Честно говоря, не помню, когда я успела сказать об этом Лукашу. Наверное, во время одной из наших прогулок. Но тогда я больше наслаждалась ощущением близости, возникшим между нами, чем вдумывалась в то, о чем говорил он, и что рассказывала я сама. Дурацкое качество, согласна. От близких я уже не раз получала упреки в своей рассеянности во время разговоров. Но вот такая у меня особенность – я склонна впитывать общую атмосферу, чем акцентироваться на деталях.
Лукаш поцеловал меня снова, потом отстранился, нежно погладил меня по щеке и сказал:
- Возвращаемся. До момента, пока лодка не пристанет к берегу, у тебя есть время подумать, согласна ли ты быть моей девушкой. И признать это если не перед всем белым светом, то перед нашим дружным лагерем, хотя бы, - добавил он с лукавой улыбкой.
Подумать о том, что ни для кого это новостью не станет, я успела, а вот озвучить – нет. На мостках, уперев руки в бока, стояла Галя. Странно…
- Гляди-ка, нас уже заждались, - насмешливо произнес Лукаш.
- С каких это пор лодка стала вашим личным достоянием? – взвилась она, едва мы оказались в «зоне слышимости».
- Нас не было пятнадцать минут, - спокойно ответил Лукаш.
- Власенке плохо стало, бок схватило, а таблетки не помогают, надо ее к доктору везти.
- Аппендицит?
- Да нет, вроде левый бок.
Власенки уже шли к мосткам, за ними обеспокоенный Сергей и кто-то из девчонок. Таня с побелевшим лицом держалась руками за бок. Витька, поддерживая жену, передал ее в протянутые руки Лукаша, потом спустился в лодку сам. За ним сунулась было Галя, но Лукаш ее остановил:
- Хватит нам народа!
- А ей, значит, можно? – ткнула она в меня пальцем.
- Да, ей можно, - отрезал обычно мягкий Лукаш, - все равно она через всех не переберется (я сидела на корме, а передо мной – Таня, полулежащая на лавочке, и Витька).
- Осторожнее там, - напутствовал Сергей.
Лукаш уже разворачивал лодку. Когда мы отплыли, я оглянулась: ребята толпились на берегу. За все время самым серьезным происшествием считались порезы, ссадины и ноющие спины, для чего нашей аптечки вполне хватало. И то, что Тане стало реально плохо, всех выбило из колеи.
В поселке нас ждала неприятность: фельдшерский пункт оказался закрыт. Власенки разместились на крыльце, Витька поддерживал Таню за плечи, она тихонько постанывала.
Лукаш колебался недолго:
- Сидите здесь. Она недалеко живет, сейчас схожу и приведу.
Но вернулся он один. Растерянный:
- Муж говорит, что, раз ее нет на месте, значит, она у кого-то дома по вызову.
- И что теперь делать: бегать по дворам ее искать? – мрачно сказал Витька, - или сидеть ждать непонятно, сколько?
Таня что-то тихо ему сказала.
- Что?
- Пойдем..к…Ядвиге…
Ядвигой звали местную знахарку, древнюю старушку, к которой наши девчонки ходили записывать фольклор и выпрашивать ароматные травки для чая. Знахарка пользовалась в поселке не меньшим уважением, чем фельдшер. Я видела, что Витька не в восторге от этой идеи, но сейчас он был готов на все, чтобы жене стало легче. Мы опять поплелись по пустым улицам.