По-настоящему веселье началось, когда музыканты достали свои инструменты и начали играть, как они это делают для своего удовольствия.
Я уже давно не была на голландских вечеринках. Оркестр, конечно, был великолепен, но казалось довольно странным (по крайней мере, для меня) находиться в окружении полностью одетых людей. Это напомнило мне те времена, когда я была ученицей старших классов и меня называли Верой – это была моя школьная кличка, которую я страшно ненавидела.
Как же я изменилась, и – о, Боже! – как изменились они! Например, мужчина, абсолютно лысый и с толстыми очками слыл в наше время дон жуаном, имел густую шевелюру и не носил очков. Я узнала его только по голосу и глазам.
Еще один парень, казавшийся лет на пять моложе меня, на самом деле был моим одноклассником и на два года старше. Он стал профессиональным музыкантом и вполне подходяще для этого выглядел – волосы до плеч, заношенный до дыр свитер и синие линялые джинсы, которые, вероятно, могли стоять сами по себе. Хотя мне на такие вещи плевать, но он явно был белой вороной в толпе хорошо одетых мужчин и женщин.
На мне был надет соблазнительный ансамбль из тесно облегающих черных креповых брюк и пестрой блузы с пышными рукавами. Почти крестьянка. Но – и вот именно здесь была изюминка – застегивалась блуза только на одну маленькую пуговичку спереди и, когда обстановка накалилась, я нечаянно расстегнула эту пуговку. Лифчика на мне, естественно, не было, и поэтому все содержимое вывалилось наружу. Именно сочетание крестьянской невинности и Иезавели с окровавленными руками свела с ума многих в этот вечер. Однако все это никак не отразилось на Лео и Марике. Казалось, вечер их немножко утомил, хотя Лео вздрогнул, когда заиграл оркестр; как всякий музыкант, он всегда отдавал должное хорошей музыке.
Марика выглядела довольной. Она встретила девушку, которая работала за стойкой агентства КЛМ, а поскольку Марика сама летала стюардессой на самолетах этой компании, они очень быстро нашли общий язык, вспоминая воздушные линии и знакомых.
Девушку звали Хетти, и она была сногсшибательна! Ей было около двадцати шести лет, шикарные коричневые с рыжеватым отливом волосы спускались у нее вдоль спины. Зеленый в обтяжку свитер очерчивал красивые торчащие груди, а обтягивающие брюки свидетельствовали о том, что мимо ее попки в Италии не прошли бы. В ее миндалевидных глазах было какое-то детское выражение, но если всмотреться, можно было обнаружить в ней явное наличие восточной крови. Она была очень и очень сексуальной особой, кажущейся на первый взгляд холодной, но в действительности имеющей очень горячее сердце.
Из разговора я узнала, что Хетти подружка Ханса, брата Фрэнка. Будучи еще совсем зеленой, я делила постель с обоими братьями и поэтому знала: хотя братья хорошо «вооружены», любовниками они были посредственными. Ханс в те времена скакал от одной девчонки к другой. Я была приятно удивлена, что он жил с Хетти уже два года. Она могла влиять на него только положительно.
Лео и Марика беседовали с Хетти, а я изучала компанию. Я приметила одного очень приятного мужчину, который сидел около оркестра. Длинные прямые волосы свешивались ему на лицо и почти закрывали один глаз. Высоко поднятые скулы выдавали славянское происхождение; его наряд – черный свитер с пиджаком в клетку и черные вельветовые брюки – очень шел ему.
Он заметил, что я уставилась на него и встал, чтобы получше рассмотреть меня, потому что мешали танцующие пары. Я улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ и начал очень осторожно пробираться ко мне. У него это получилось изящно, и он сел рядом со мной. Из своего опыта я знала, что мужчины, которые ведут себя непринужденно и двигаются с определенной грацией, обычно хорошо сложены. Да, у этого мужчины было фантастическое тело; даже не прикасаясь к нему, я знала, что быть с ним близкой будет громадным удовольствием.
Он представился как Сергей; это имя ему подходило. Именно его отец, русский по национальности, дал ему славянскую внешность и имя, а мать была датчанкой. Он пригласил меня на танец, и я сгорала от нетерпения убедиться в правильности своей теории о телосложении. Я обвила руками его широкие плечи и, тесно прижавшись, почувствовала, как двигаются мускулы его бедер – не чрезмерно развитые, как у культуриста, но, безусловно, разработанные в результате регулярных длительных упражнений. Я не могла долго сопротивляться искушению и опустила руки на его зад. Прекрасные, хорошей формы ягодицы сразу напомнили мне Рудольфа Нуриева (правда, ребятки, я видела его только в балетном трико и никак иначе).
Когда я сделала Сергею комплимент относительно его телосложения и умения двигаться, он сказал, что семь лет работал танцовщиком при джаз-оркестре и сейчас руководит своей танцевальной школой. Он вызвался давать мне уроки, но я сказала, что окажусь неблагодарной ученицей.
Мы танцевали минут тридцать. Лео и Марика тоже танцевали, то же делали Ханс и Хетти. Вскоре мы воссоединились: три пары в очень тесном и интимном кругу. Но Сергей стал уводить меня из общего круга в довольно темный угол комнаты. Я села к нему на колени и почувствовала, как его поднимающийся член рвется сквозь мое нижнее белье. Я прижалась поплотнее и опустила руку ему на колени, возбуждая его полуспящую красоту. Затем я забралась под свитер и положила руку на его волосатую грудь. Эта тихая ласка очень возбудила нас.
Марика, которая танцевала рядом, поняла, что происходит, и одобрительно подмигнула нам. В свою очередь Хетти несколько раз пронеслась в танце мимо и послала нам несколько воздушных поцелуев, и я была очень признательна ей. Она танцевала очень чувственно, извиваясь как змея, казалось, что она может заставить двигаться любую часть своего тела, оставаясь при этом неподвижной.
Когда музыка кончилась, я жестом пригласила Хетти присоединиться к нам. Она приблизилась с довольно застенчивым видом, не зная, что будет дальше. Я поняла из ее нервных движений, когда она села ко мне на колени, что она никогда не была близка с женщиной. Это не удивительно – большинство знакомых мне в Голландии женщин были «сверхправильными». Я уже успела пошептаться с Сергеем о возможном свинге при условии, что подберем подходящую компанию. Он был полностью за – а почему бы нет, если на его сильных коленях уже сидели две женщины.
Естественно, что свинг должен состояться в доме Лео и Марики. Нужно было только уговорить Хетти присоединиться к нам. Я не думала, что Ханс будет против, поскольку он и Фрэнк когда-то были очень необузданными парнями и трахались налево и направо. Но меня очень долго не было в Амстердаме, и они за это время могли посолиднеть. Кто знает?
Когда я предложила Хетти, которой понравились и Лео, и Марика, поехать после вечеринки к ним домой, она восприняла предложение с охотой и интересом, не отдавая себе отчета, что мы имели в виду. Когда шел разговор, я ласково поглаживала ее спину под зеленым свитером и вскоре расстегнула ее лифчик. Она захихикала и обернулась, чтобы посмотреть не глядит ли кто-нибудь на нас, но Сергей подавил ее робость поцелуем, а я в это время извлекла из-под свитера бюстгалтер и бросила его на кресло. Когда я ласкала пальцами ее спину, Сергей запустил ей под свитер руки и начал гладить от живота до грудей, а потом стал мягко и настойчиво массажировать соски.
Все это было очень эротично, но мы поняли, что не сможем осуществить свои фантазии до тех пор, пока не распрощаемся с компанией. Я решила быть осторожной с Хетти и рассказать ей о наших намерениях; к моей радости она согласилась, хотя призналась, что это будет внове для нее. В этот момент подошел Ханс, разыскивающий ее. Он был больше чем на взводе.
– Ханс, я еду с Ксавьерой и этими людьми к ним домой… чтобы посвинговать.