– Учи слова, – Максим вздохнул. – Я проработкой мелодии займусь. Важно, чтобы куплет ты играл вровень со мной. На припеве, когда бас поменяет ритм, ты уйдешь в самостоятельное плавание. Пока на куплете две дорожки снова не соединит барабан.
– Макс! Ты чего! – воскликнул Славик. – Какое объединение-разъединение! У группы программа! Сыгранный репертуар! Со звуком мы в заднице уже, так еще и стоящую вещь не успеем до ума довести. Опозоримся.
– Не опозоримся, – пропел Максим.
«Hammond» Пака звучал легко и атмосферно. Никакого скрежета и скрипа, как во время официальной репетиции.
– Эту-вещицу-мы-сыграем-обязательно, – произнес Максим в ритм музыки.
Он играл и пел с удовольствием. И совсем не чувствовал себя Паком, хотя находился на его сцене и сидел на его стуле. Пальцы летали по клавиатуре его пианино. Мелодия кружилась, как планетная система: небесные тела сходились и расходились. Все задуманное почти осуществилось. Тут и Славик сдался, махнул рукой, сходил к стойке за гитарой «Les Paul» и, немного покрутившись с ней, добавил к фортепианной мелодии строгих и ровно звучащих риффов.
Бас–гитара, также позаимствованная из коллекции «VictoryGA», привнесла на припеве неровный, отдающий гулом ритм. Славик и Максим сразу разъединились. Ударник сел за барабаны, взял палочки, на втором куплете вступил строго синкопированными ударами и мелодии снова соединились.
Максиму было важно, чтобы при исполнении этой песни в зале появилась Лерка. И она придет, он знал. Придет и увидит его на большой сцене. Он сделает все, лишь бы сыграть новую вещь на концерте. Попросит Славика поговорить с чифом, или сам с ним поговорит. Чиф похлопочет для единственного сына. Возможно, им даже позволят сыграть на инструментах Пака.
«Только бы позволили», – мечтал Максим.
Музыка ускорилась. Оборвался вокал. Пришло время для хаоса. Песня сразу зазвучала нагло и цинично. Славик передал «Les Paul» Максиму, выбежал на подиум и, глядя на экран мобильника, принялся зачитывать рэп–вставку. Казалось, вся накопившаяся в нем агрессия, пока группа на протяжении десяти долгих лет играла слащавую музыку Пака, вырвалась и перешла в жесткий рэп.
Максим закружился в диком танце. Выглядел он по–дурацки. Но иначе не мог. Колени его беспорядочно дергались, будто бы Олег приперся в зал с ружьем и принялся беспорядочно палить по ним.
Потом бешенство прекратилось. Славик взял из рук «Les Paul» и заиграл медленно и тягуче. Максим плюхнулся на стул Пака, придал пианино минорное звучание и, медленно нажимая на клавиши, прочертил концовку. Мелодия плавно соединилась, немного повисела в пустоте, ненадолго расплылась на отдельные дорожки и совсем затихла.
Громкие аплодисменты оглушили. Максим увидел на сцене техников Пака. Выглядели они доброжелательно. Улыбались. Кивали и переглядывались. Кто–то даже сказал:
– Oh my God!
И тот лохматый парнишка в желтой майке был среди них. Он ненадолго исчез в под-трибунном помещении, а через пару минут вернулся. Выволок на сцену огромный синтезатор и сильно дунул, смахивая с пластмассового корпуса пыль.
– Вот, – сказал он. – Это запасной. Не волнуйтесь, я настрою его как нужно и даже подключу.
19.MEET&GREAT
Лера попала в сон. Стеклянный сон. Хрустальный сон. От мраморных ступеней исходит сияние. Тяжелые портьеры на высоченных окнах присобраны в пышные складки. Орхидеи в подвесных вазонах благоухают. Огромная люстра спускается с потолка второго этажа, похожая на сверкающую планету. Хрустальные подвески переливаются на свету и звенят, напевая песню Пака. На картине в позолоченной раме грозное море волнуется, кренит белоснежный парусник.
Для поклонников, которые ждали у отеля, Пак оставался призраком, символом, идеалом. Для Леры он вот–вот станет реальностью. И сейчас два мира, вымышленный и действительный, как будто перемешались и не давали свободно и трезво мыслить. Лера поднималась за охранником по лестнице и мечтала, как будет виснуть у Пака на шее, как попросит сыграть ей, спеть на ухо. Как запишет короткие видеоролики и выложит на зависть остальным в группу. И все услышат голос Пака без микрофона, увидят, как она прикасается к кумиру, как хочет уйти, а Пак уговаривает остаться.
В письме, которое Лера собиралась оставить на столике в шатре, был подробно расписан сценарий долгожданной встречи, у нее имелся готовый список желаний и вопросов. Сейчас просьбы вылетели из головы. Рассудок совсем помутился. К тому же ноги не держали. От усталости, удачи, судьбы.