– Ничего, – ассистентка одернула на Лере юбку. – Другого с бретельками у нас нет. Пак просит с бретельками, чтобы плечи открыты были. Ну как, Дэйзи?
– Пойдет, – махнула рукой Дэйзи.
А Лера зажмурила глаза, потом открыла.
– Постойте, - с трудом произнесла она, задыхаясь в тесном лифе. – Я пришла прочитать Паку письмо.
Кучерявый стилист застыл с пустыми плечиками. Мастер по макияжу удивленно переводил взгляд с Дэйзи и обратно. Ассистентка, высокая и с красными, будто бы воспаленными глазами, уронила на коврик расческу.
– Ого, по-английски ты говоришь лучше, чем я думала, – удивилась Дэйзи.
– Пожалуйста, позвольте прочесть Паку письмо, - продолжила твердить Лера.
– Эй ты, прекрати болтать глупости! – нахмурилась Дэйзи. – Что еще за письмо?
– Важное.
– Нет, детка. Никаких писем. Напоминаю, ты – невеста мировой суперзвезды.
– Я не хочу...
– Не переживай, услуги оплатим достойно. Сколько у тебя по прайсу сутки выходят? У вас же, русских, есть банковские счета, например? Диктуй данные.
Дэйзи разблокировала экран телефона и приготовилась записывать.
– Какие данные? – переспросила Лера.
– Куда аванс переводить.
– Аванс? – воскликнула Лера и оттолкнула подошедшего к ней мастера. – Я замужем, слышите, у меня дети! Невестой Пака я быть не могу.
– А вот это держи при себе, – жестко сказала Дэйзи. – Запомни, Пак не читает писем! Были покушения на его жизнь через письма! Вот, полюбуйтесь, – обратилась Дэйзи к стилистам. – Да любая мадам прыгнула бы к Паку на шею от счастья, а эта сопротивляется. Отказывается быть невестой.
Что с ней делали дальше, Лера воспринимала смутно. Ее, как куклу, усадили к зеркалу, распустили волосы. В нос ударил резкий запах парикмахерской краски. Плечи покрыли клеенчатой пеленкой, приложились к голове кисточкой, и спустя некоторое время изменили натуральный пепельный цвет на яркий, блондинистый, потому что так пожелал Пак.
Лера не узнавала себя в зеркале. Изменившееся отражение пугало. Она вдруг подумала, а понравится ли Максиму этот вульгарный блонд.
– Завейте, – приказала Дэйзи мастеру, и он кивнул.
Загудел фен. К тонким волосам прикоснулись раскаленные щипцы. Светлые локоны становились густыми, волнистыми. Лера вскрикнула: плойка обожгла ухо. Бледное лицо стало желтым. Девушка–стилист тональным кремом и пудрой нанесла неестественный, грубый загар.
– Берем себя в руки и идем на завтрак, – командовала Дэйзи.
Лера чувствовала, что под толстым слоем макияжа ее лицо бледно как никогда, а руки дрожат.
– Ну вот… Неплохо, – Дэйзи оценила новый облик «невесты». – Ждем пять минут и выходим.
Мастера стали складывать расчески и косметику в коробки, а Дэйзи, после паузы посмотрев на часы, взяла Леру за руку и вывела ее в коридор. Туда, где совсем недавно Пак говорил по телефону с женой. И где Дэйзи вручила ему сценарий игры «жених–невеста».
– Шевелись!
Дэйзи тащила Леру. Мимо закрытых дверей. Мимо кухни и гостиной. На диване уже никто не лежал. Сиреневый плед висел скомканный на спинке. Рядом на ковре валялся носок.
– Да пойдешь ты или нет!
Лера молчала. Шла через «не могу». Знала, что Пак ждет ее и все-таки немного упиралась. Дэйзи волокла ее, как вещь, и сердито ворчала, оглядываясь через плечо:
– Только попробуй сказать Паку, что замужем и с детьми. Гастроли группы закончатся и проваливай!
Дэйзи втолкнула Леру в просторную светлую комнату. Пак, сидевший за большущим столом, завтракал, пока его фанаты мокли под ливнем и дрались с полицией. И выглядел он иначе, не как в шатре. В клубе, при приглушенном свете, Лера толком и рассмотреть кумира не смогла. Была скорее очарована, нежели разочарована. Там, в шатре, Пак предстал сказочным принцем, который сошел с глянцевой картинки и которому Лера мечтала вручить свой конверт с письмом.
Сейчас Пак горбился, сидя на стуле. Морщины повсюду: и на отяжелевших от усталости веках, и на лбу, и на шее. Вялые щеки небриты. Глаза запали. Бледные губы запеклись и были покрыты сухой коркой. Его как бы музыкальные руки походили на две клешни. На левом безымянном горел мрачным огнем грубый перстень.