У Леры застучало в груди. Она знала, верила. Ее ждал новый мир. Мир ее мечты. Мир, где Максим кумир, а Пак реальность. Мир, где Максим никогда не получит ее письмо, потому что Лера не решится его написать. Мир, где яблочный пирог никому не будет нужен. Где нет голоса Павлика и его пьес, сыгранных на фортепиано. Мир, где Кристина окончит школу, поступит в институт, выйдет замуж, а Лера всего этого не увидит.
Охранник Пака сделал то, что было велено. Позволил перейти черту. Лера, сопровождаемая Аланом, шла к Паку и не верила, что это происходит на самом деле. Чувствовала себя звездой на небе.
Максим заткнул уши. Гул, крики, отчаянные просьбы подойти и подписать плакат, фотографию, запястье, бедро. Все раздражало, казалось невыносимым. Рядом с кумиром стояла Лера, его жена, и Пак, как вещь, демонстрировал ее всем.
Да и Лера словно забыла, что Павлик и Кристина ждут пирог на завтрак. Дети закапризничают. Успокоить их будет трудно. И реакция тещи тоже предсказуема. Мать Леры обязательно выскажет ему, что это он виноват. Не следил, не держал в узде. Она же предупреждала, что с Леркой нужно быть строже, что ума у нее нет совсем, живет музыкой, развлечениями и родила мальчика, когда дочь ее подруги поступила в институт.
Нет, его жена не безмозглая. Лерка неровня этим фанаткам. Она не задирает майку, не показывает Паку грудь, не виснет у него на шее и не ревет. Просто стоит и смотрит на кумира.
Оказывается, он никогда не знал Леру, она притворялась матерью, притворялась женой. Всю себя, каждый день отдавала Паку с плакатов, а с этой минуты будет отдавать себя Паку во плоти. Паку реальному. Паку шатену, Паку звезде и Паку музыканту. С ним все это время жила иная Лера, Лера красавица, Лера спортсменка, Лера мать, Лера жена, Лера дочь.
Тут Пак приобнял Леру, а она от удивления глупо приоткрыла рот. Не поверила, видимо, что она с ним, когда остальные обиженные на весь мир фанатки плюются и грызутся.
К Лере подошла черноволосая женщина с планшетом. Посмотрела на нее с недоверием и глянула вопросительно на Пака. Пак что–то пробормотал и взмахом руки попрощался с фанатами. Поднялся на крыльцо. Сразу за Паком в отеле скрылась Лера.
– Уважаемый, документики предъявите, – раздался строгий голос.
Силы иссякли. Ответить полицейскому Максим не смог. Мент перешел на корявый английский:
– Эй, мистер! Ду ю спик раша?
Максим снова не ответил. Не мог оторвать взгляда от строк, накарябанных Лерой на обрывке картона:
«…нежно возьмешь под руку и отведешь в комнату. В ту, которую я не помню, когда внезапно просыпаюсь среди ночи…»
– Я должен вас задержать, – покачал головой полицейский. – Поднимайтесь и следуйте к машине для составления протокола...
– Подождите! Я знаю его.
Голос… Женский… Лера… Максим скомкал кусок ватмана, сунул в карман и удивился, увидав перед собой не Леру, а Маринку. Маринка нерешительно подняла руку и ощупала его лицо.
– Да тебе в больницу нужно! Макс! Свеженький, помоги, чего завис!
– Я в порядке, Марин, – вполне обычным голосом сказал Максим. Самостоятельно поднялся на ноги и отряхнул колени.
– Документики все же предъявите, – напомнил о себе полицейский.
Максим нащупал в пиджаке паспорт и показал проверяющему. Полицейский внимательно посмотрел на фотографию, на штамп с пропиской и сказал:
– Все в порядке. Идите домой и помните, что площадь будет оцеплена до полудня.
Полицейский ушел, а Маринка не уходила. Набросилась с расспросами, как Лере удалось познакомиться с Паком. Что он мог ответить? Да ничего. Сам всю недолгую прогулку ломал голову над этой загадкой. Кто свел Леру с Паком?
– Макс, звоню Лерочке весь вечер, а она трубку не берет, – жаловалась Маринка. – Нужно Доночку Жану и Зазывалу сменить. Мы всем активом по очереди дежурим. И у отеля, и у стадиона. Народ у входного павильона с вечера начал собираться. Хорошо, Свеженький убедил меня поехать туда. У нашей группы номера с двадцатого по шестидесятый. А Лерочку, выходит, Паркер Джонс похитил. Ты видел? Нужно ее вызволять. Вызывай полицию. Давай вместе напишем заявление.