– Сынок, – сел рядом с ним Максим. – Запомни. Второй дядя плохой. Очень плохой дядя. Если увидишь его – не подходи к нему. Понял, Павлик?
Павлик кивнул, бросил игру с покрывалом и обнял Максима.
Первые фанаты Пака появятся в зале не раньше пяти. Максим знал, что они с вечера сидят в очереди перед стадионом и ждут запуска, как он когда–то давно в Варшаве. Сегодня он был в другом положении. Его, Славика и остальных музыкантов разогревающей группы пропустили через служебный вход раньше остальных. И, видимо, о них забыли. Все, что они могли делать с десяти до одиннадцати – это сидеть в отгороженном декоративной ширмой закутке в технической зоне. В темноте и духоте. Их окружали большие кабинетные усилители, направленные на усилители микрофоны и проверяющие их работу люди из команды Пака.
Поворот к лестнице, ведущей на главную сцену, сторожил свирепый, похожий на терминатора, тип. Тот самый, из клуба. И тип, кажется, тоже узнал Максима. Но ничего не сказал. Только улыбнулся, словно и не бил вовсе.
В одиннадцать, когда звуковики Пака подключили инструменты Максиму и музыкантам его группы позволили подняться на сцену.
Круглая сцена занимала треть зала. От нее тянулась покрытая стеклянистым пластиком дорожка и дальним концом упиралась в квадратный подиум. По всему полу были расставлены небольшие крутящиеся софиты. Прекрасное звучание музыкантов «VictoryGA» планировалось сопровождать световыми и лазерными эффектами. Даже подиум подсвечивался и имел напольный экран для видео.
Трибуны с синими сидениями пока пустовали. Максим увидел четкую границу между секторами и опять вспомнил, как Лерка уходила за ограждение. Лицо его дрогнуло. Гример замаскировал синяки и ссадины, но при каждом напряге лицевых мышц Максим о них вспоминал.
– Ого, – вдруг воскликнул Славик, увидев инструменты Пака.
Справа, немного в отдалении, стояли гитары. Классическая «Fender Stratocaster», изготовленная из ольхи и имеющая двадцати пятиметровую мензуру. Похожая на виолончель «Gibson Les Paul» из клена, «Fender Telecaster», где вся электроника вмонтирована в пикгард. «Fender Jazzmaster» с корпусом из тёмного ясеня и грифом из розового дерева. «Gibson SG» с прогрессивной формой пикгарда. В коллекции Пака обнаружилась и культовая цельнокорпусная гитара «Jackson Randy Rhoads» с двадцатью двумя ладами, несколькими регуляторами тона и с корпусом расцветки «красная вишня», «Gibson Explorer», имеющая цельный корпус и палисандровую накладку. Раритетная «Gibson Flying V», формой напоминавшая наконечник стрелы. «Fender Telecaster Thinline» изготовленная специально под Паркера Джонса. Пикгард стандартной черной модели заменили на белый, а корпус покрыли толстым слоем лака и вмонтировали в него усовершенствованные нековые звукосниматели–хамбакеры. «Fender Telecaster Custom» тоже модернизировали под вкусы Пака: позолоченный корпус оставили без регуляторов тембра, но вместо них вмонтировали два бриджевых сигнала.
Всего Максим насчитал тридцать пять гитар всевозможных моделей.
Перед стойкой с гитарами располагалась гора педалей и сэмплеров: дисторшн, два дилея, дилей–лупер, ретро–фуз и многие другие… Максим и мечтать о таких не мог. Даже имея финансовую поддержку чифа. Он понимал, что эффекты нужно уметь использовать. И музыканты из «VictoryGA» прекрасно с этим справлялись.
В самом центре техники поставили стойку с вокально-конденсаторным микрофоном черного цвета. Чуть подальше – цифровое пианино «Hammond», радио-микрофон и электроакустическую гитару «Gibson B25».
Инструменты басиста и сессионного электронщика разместились справа. Ксилофон, струнный греческий бузуки, похожий на лютню, большой африканский барабан, чей корпус был раскрашен в зеленые и красные полосы. Китайские цимбалы на подставке. Максим знал, что звук при игре на этом инструменте извлекался ударами бамбуковых палочек по металлическим струнам, натянутым на деревянный корпус в виде трапеции. Он вдруг захотел подойти и поучиться. Но быстро оставил эту идею. Сейчас все его мысли занимала новая вещь.
Единственным привычным инструментом была ударная установка. Выглядела она слегка потрепанной. Видимо, бессменный ударник группы в пылу и эйфории лупил по ней со всей силы.
От обилия инструментов у Максима закружилась голова. Пока это всего лишь инструменты. Чуть позже Пак с музыкантами выйдет на сцену и околдует всех. Заворожит голосом. Его гитарист плавно вплетет в музыку гармонии, басист и ударник добавят цепляющего ритма. Максим ненавидел Паркера Джонса–кумира, но Паркера Джонса–музыканта он ненавидеть не мог. Слишком любил «Silence of Sound» из второго альбома «VictoryGA». Вещь, которую он ждал на концерте в Варшаве и танцующий на подиуме Паркер Джонс и не подумал ее сыграть. За двадцать пять лет Пак и его музыканты стали единой личностью, единым разумом. И эта личность жила в музыке «VictoryGA», как личность Леры жила в ее письмах. Покинь группу кто-то, а тем более лидер Паркер Джонс, и музыка «VictoryGA» сразу померкнет.