— Ты потому ведешь его в Зеленую обитель? Надеешься, что Мирра признает в нем избранного, и ты снова обретешь свободу?
— И это тоже, — не стал спорить Морши. — в конце концов, триста лет в захолустном посёлке, ожидая непонятно чего — слишком долго. Иногда мне кажется, что прошлый Морши — задира и вечный странник, давно умер. В поселке меня зовут Мудрейшим, от чего я чувствую себя таким же древним, как те развалины в Пустынных землях, до которых мы так и не добрались. И я боюсь, — он огляделся по сторонам, словно страшился быть подслушанным, и даже голос понизил, — боюсь, у меня просто не хватит сил и смелости снова отправиться в путь.
— Тоже мне проблема, — рассмеялся Гекка. — Ты только дай знать, что освободился, а я уж не дам тебе засидеться. Рванем хоть в развалины, хоть к ящерам в гости!
— Что, до сих пор не оставил мысль добраться до Дикого острова?
— Ну, так! Должна же быть у человека цель. Даже у такого древнего магра как я. Кто знает, сколько нам еще отмеряно. Бессмертие ни тебе, ни мне никто не обещал. А жизнь идет, и оставив позади несколько сотен лет, начинаешь понимать, как бездарно их прожил. А хочется еще совершить что-нибудь эдакое… — В голосе старого вояки появились мечтательные нотки, не оставлявшие, впрочем, сомнений в том, какого рода деяние он жаждет совершить.
— Что касается этого твоего Тимура, — чуть погодя произнёс Гекка, — он скорее похож на барда, чем на воина.
— Но локари…
— Ничего не значит, — отмахнулся Гекка. — Это хранители всю жизнь учатся работать только с локари определенной силы. А трое вполне могли меняться артефактами, и локари слушались каждого из них. Просто, — он на секунду задумался, — каждый из них выбрал то, что наиболее подходило именно ему.
— Почему ты так уверен?
— Если помнишь, я учился у самого Ши, и лично знал всех троих. Не то, чтобы меня особо посвящали в тайны, но я постоянно крутился рядом, видел и слышал многое. Что до твоего подопечного. Он владеет артефактом Оружия только потому, что это — единственный доступный ему локари. А вот если дать ему возможность выбора… Кто знает, что он предпочтёт. — Гекка замолчал и задумчиво уставился вдаль. Туда, где за широким полотном реки чернела стена густого леса.
— А я-то всего и хотел, посоветоваться, правильно ли поступаю, — вздохнул Морши.
— Да всё правильно, если подумать. Только чует моя пятка, не зря Мирра про час героя сказала.
Глава 7
Грег снова не отвечал. Эжиенн злилась, но звать горе-кузена не переставала. Уж очень хотелось поймать этого гада и навещать ему хороших, временно забыв о своем благородном происхождении, и вспомнив кое-что из приемчиков, освоенных на занятиях по самозащите в учебке ПАРМЫ. Увы, при наличие этой чертовой мыслесвязи, всыпать родичу по шее крайне проблематично. Не подслушает, так почувствует, и всё равно увернется — не раз проверено.
Покинув разозлившую её до трясущихся рук Дайну, Эжиенн направилась было к источнику, но передумала: в таком состоянии можно дел наворотить — весь совет магов не расхлебает. Поэтому лучше держаться подальше от любой магии. Через неделю, или две, когда девушка пройдет посвящение, сила будет подвластна ей в полном объеме, и тогда уже можно будет не опасаться случайных всплесков или аномальных реакций источника. Тогда даже можно будет забить на всё и отправиться в путешествие по мирам. Или сходить набить морду Эльферро, наплевав на все отцовские (и не только) предостережения. А потом махнуть на Землю и хоть одним глазком взглянуть на Тима.
Чёрт!!!! Эжиенн сердито тряхнула головой. Это когда-нибудь закончится?! Ведь до той встречи у Поющих водопадов она была абсолютно уверена, что всё давно в прошлом. Ан нет… Ни фига!
Да, если бы Дайна вылезла со своим предложением брака с Грегом до той злополучной встречи, Эжиенн могла бы и согласиться. В конце концов, они отлично ладили, и уже какое-то время звание фаворитки перестало быть простым прикрытием. Нет, оба отлично понимали, что всё это — никакая не любовь, а хорошая такая дружба с приятными бонусами, обещавшая перерасти в нечто большее. Но как раз в данном случае это было бы только плюсом.
А после того, как она увидела Тима (а Грег не дурак, он всё отлично понял), соглашаться на подобное предложение было бы как минимум нечестно.
Углубившись в собственные мысли, Эжиенн и не заметила, как пересекла парк и вышла к морю.
Сверкающая в лучах полуденного солца морская даль казалась безмятежной. Но стоило посмотреть вниз с края обрыва, и взору открывались острые скалы, о которые с грохотом разбивались огромные волны. Сюда, в Гиблую бухту, не заплывали даже русалки, не говоря уже о судах. Крайне неприветливое место, но Эжиенн его любила. Там, на далекой Земле, в её родном городе тоже было море. Теплое, мелкое, с заполненными курортниками песчаными пляжами — совсем не такое, как здесь, но тоже — море.