~ Расскажите, как у вас люди отдыхали.
Выяснилось, что отдыхали бойцы плохо - почти весь день рота работала на разгрузке боеприпасов.
- Так чего же мы хотим от людей, которым не дали перед учением отдохнуть? Как могли вы забыть о своем долге - постоянно заботиться о подчиненных! Чтобы людей было во что одеть, обуть и чем накормить - заботится Родина. Мы должны заботиться об остальном. Так в чем же выразилась ваша забота? Неужели трудно было поставить меня в известность, что рота не отдыхала? Перенесли бы учения на следующий день. Помолчал, потом резко поднялся и стал ходить по землянке. Остановился против командира роты:
- Вот вы, командир роты, видите, что люди действуют вяло. Покажите пример, увлеките их. А вы флажками команды подаете…
Личный пример… Я вспомнил, как показал его Головачев в бою за Россошь. Небольшой город надо было взять с ходу, засветло. Враг начал наносить удары по нашим боевым порядкам еще на подходе к Россоши. «Мессерам» удалось разбить штабную машину бригады, повредить рацию, вывести из строя несколько пушек и минометов. Темп наступления начал снижаться. А зимний день короток. Оценив сложившуюся обстановку, Головачев приказал:
- Всем наступать за мной!
Его бронеавтомобиль появился перед боевыми порядками и устремился к окраине города. Конечно, все, кто принял приказ комбрига, кто видел его броневик,- все рванулись вперед. К вечеру Россошь была в наших руках.
После взятия города в самом центре его командир корпуса устроил Головачеву «разнос» «за безрассудную храбрость, за неуместное гарцевание на броневике». Головачев слушал молча, а потом вдруг спросил:
- Товарищ генерал, а вы уверены, что в данном случае я поступил неправильно?
Вероятно, генерал не был в этом уверен. Он что-то хотел ответить, потом махнул рукой и пошел к машине.
О том, как разведчик Калишин захватил очень нужного и важного языка, я уже говорил. Прежде чем отпустить разведчиков на этот поиск, Головачев пригласил к себе Калишина и добрую половину ночи просидел с ним в землянке, разъясняя и уточняя действия разведчиков в самых различных условиях.
- Действуйте только наверняка. Нам очень нужен язык! Но живые разведчики нужнее. Помните это, - закончил комбриг разговор.
Все это люди, конечно, знали, а потому любили и уважали «батю».
Да, лихость в бою, «гарцевание» характерны для Головачева и головачевцев. Но эта лихость отнюдь не была безрассудной.
…Бригада получила приказ: форсировать Северскнй Донец и овладеть населенным пунктом Печенеги. А в Печенегах находился большой гарнизон, получивший в подкрепление только что прибывшую танковую дивизию СС «Адольф Гитлер». Вплотную к Печенегам примыкают господствующие высоты, и каждый метр покрытой льдом реки фашистами пристрелян. Тут одной лихостью врага не возьмешь!
Головачев мобилизовал всю свою разведку, запросил информацию от соседей, все это анализировал, сопоставлял и искал наилучшее решение трудной боевой задачи. Организовали наступление ночью, без артподготовки.
Не получилось: враг был бдителен.
Ободренные нашей неудачей, эсэсовцы к утру перешли в контрнаступление на нашем левом фланге. Получив такое донесение, Головачев быстро связался с соседом слева полковником Михайловым и попросил его:
- Николай Лаврентьевич, возьмите отражение контратаки на себя, а я буду прорываться на правый берег.
Единственный в бригаде танк «КВ» в предутренней темноте проскочил через реку и почти в упор расстрелял несколько огневых точек врага. Следом за танком в Печенеги ворвались автоматчики.
В середине дня на правый берег реки вышла и бригада полковника Михайлова. Эсэсовцы поспешно отходили к Харькову.
Конечно, и атака на Печенеги была проведена Головачевым лихо, но тактически грамотно. Не могли же фашисты допустить, что после нашей неудачи в момент их контратаки мы ударим по Печенегам.
Боевые качества командира, как известно, наиболее полно раскрываются при решении задач в сложной обстановке. В истории 23-й гвардейской мотострелковой бригады есть много страниц, повествующих о тяжелых днях, о таких боях, когда бригада оказывалась один на один с несравненно большими силами врага. Каждый раз она с честью выходила из этих боев. И ни разу комбриг не позволил врагу упредить нас, не применил шаблона.
…Овладев Россошью, бригада вместе с корпусом устремилась на Алексеевку. Там должны были соединиться наши войска и замкнуть кольцо вокруг Россошанско-Острогожской группировки врага. Но времени на бросок было в обрез. В этой операции Головачев не просто вел, а увлекал за собой бригаду. И пришел вовремя. Части с ходу ворвались в поселок, быстро захватили станцию, не дав врагу отправить в Германию эшелон с советскими людьми.
Но с севера и северо-востока на Алексеевку устремились отходившие части венгерской армии и итальянского корпуса. С запада перешли в контрнаступление выбитые из поселка гитлеровцы. Враг атаковал бригаду с трех сторон. Его численное превосходство было многократным. Помощи ждать неоткуда. Обстановка критическая. Бригада, могла быть раздавленной. Собрав командиров, Головачев отдал приказ: - Никому из Алексеевки не отходить. Всех тыловиков поставить в строй. Ни одного дома врагу не отдавать.
Он сам взял автомат и пошел со штабом отражать контратаки наседавшего врага. Даже получив ранение, Головачев не покинул поля боя.
Алексеевка осталась в наших руках. Значительная часть уже деморализованных войск врага сдалась в плен, остальные, минуя Алексеевку, по бездорожью отошли на юго-запад.
…Во время весеннего наступления в 1943 году, преследуя врага в районе Проскурова, бригада далеко оторвалась от главных сил армии и столкнулась с подходившими резервами гитлеровцев. Встреча была неожиданной, и командование армии не успело принять необходимых мер для закрепления успеха бригады. Части Головачева оказались в окружении. Заняв круговую оборону и отражая яростные атаки врага, Головачев организовал глубокую разведку и по радио доложил обстановку. Рыбалко приказал выводить людей из окружения,
А фашисты решили, не дожидаясь утра, уничтожить «головачевских казаков» [1] . Для бригады это была очень тяжелая ночь. На деревушку и окружающие ее небольшие рощи, где находились наши подразделения, фашисты обрушили шквал артиллерийского и минометного огня, вели непрерывную стрельбу из крупнокалиберных пулеметов. Фашисты устроили головачевцам то, что на военном языке называлось котлом, и стремились уничтожить в этом котле окруженные части бригады. Каково же было их удивление, когда утром они атаковали… пустое место, не найдя там ни живых, ни мертвых «казаков».
Убитых Головачев похоронил, а живых увел. Увел всех до единого мелкими группами по путям, указанным разведчиками. Сам комбриг, обернув вокруг груди знамя бригады, вел последнюю арьергардную группу. Через 12 дней в пункт сбора выходивших из окружения прибыла последняя группа бригады Головачева.
Надо было видеть солдатские объятия и мужские слезы на огрубевших щеках, чтобы понять, что переживали люди в тот момент, когда Головачев достал из-под куртки и развернул перед соратниками Боевое знамя! Почему так долго выходили из окружения люди Головачева? Комбриг приказал: «Без крайней надобности себя не обнаруживать. На рожон не лезть, беречь каждого человека. За людей спрошу строго».
Шли ночами - по бездорожью, по весенним многоводным болотам и оврагам, обходя населенные пункты. И вышли почти без потерь. Вышли изнуренные, ободранные, изголодавшееся, но живые. Живые и злые как черти, с возросшим запасом ненависти к врагу.
Александр Алексеевич Головачев очень любил и берег людей, Он и погиб, оберегая своих солдат.