Стреляя из пушек и пулеметов, танки устремились к городу.
А по его улицам беспорядочно носились крытые грузовики фашистов, маленькие «опели», в панике метались группы солдат и офицеров. У вокзала и телеграфа несколько раз вспыхивала и утихала перестрелка. Выстрелы танковых пушек доносились со стороны электростанции. Лихорадочно трещали пулеметы на западной окраине. И вдруг сразу все стихло. Город был взят.
Командный пункт отряда расположился на железнодорожном вокзале. Войдя в кабинет начальника вокзала, Хохряков спросил:
- Где военный комендант?
- Уехал… Убежал, пан офицер… - выдавил из себя испуганный начальник.
- Какие поезда и откуда ждете?
- На подходе два эшелона с запада.
- Эшелоны с чем?
- С грузом, пан офицер, с воинским грузом.
- Принимайте. Все отправления отменить.
Автоматчики Горюшкина, прочесывавшие город, привели первую группу пленных. Хохряков понял, что пленных будет много. Гораздо больше, чем людей в отряде.
- Не было печали, - усмехнулся майор. - Ну, что ж, запрем их в тюрьму.
Он распорядился освободить тюрьму от людей, арестованных гитлеровцами, и вместо них посадить фашистских вояк. Внутреннюю службу приказал организовать самим пленным и только на наружной охране поставил своих автоматчиков.
Почти двое суток держал город в своих руках отряд Хохрякова. За это время колонны врага трижды подходили к городу по шоссейным дорогам и, встреченные огнем танковых орудий, поворачивали назад.
На вторые сутки в Ченстохову вошли стрелковые части 5-й гвардейской армии. Передав город, пленных и трофеи новому коменданту, Хохряков повел свой отряд на соединение с главными силами. Повел по кратчайшему пути - по районам, еще занятым врагом, сея панику в его тыловых гарнизонах…
За несколько дней до начала Берлинской операции Хохрякова и Горюшкина вызвали к командарму. Только что закончилось заседание Военного Совета. Генералы и офицеры как-то особенно тепло смотрели на вошедших молодых подтянутых офицеров с Золотыми Звездами Героев Советского Союза па груди.
Генерал Рыбалко обнял и расцеловал Горюшкина и Хохрякова.
- Я рад,- сказал он,- выполнить приятное поручение Президиума Верховного Совета СССР - вручить вам по второй медали «Золотая Звезда» за блестяще проведенную операцию по захвату Ченстоховы.
Дважды Герой Советского Союза Семен Васильевич Хохряков погиб в апреле 1945 года в наступательном, бою завершающей Берлинской операции. Погиб смертью героя.
Бригада форсировала реку Шпрее, чтобы в дальнейшем выйти на южную окраину Берлина. Танки переходили через обозначенный саперами брод. И первая же машина, оказавшаяся на противоположном берегу реки, получила прямой удар снаряда в бортовую броню и загорелась. Такая же участь постигла вторую машину, поднявшуюся на крутой склон противоположного берега. Самоходки врага, обнаружив переправу, скрытно подошли к реке и стали в засаду. Произошла заминка, грозившая большими осложнениями в проведении операции.
Хохряков открыл люк, окинул взглядом поле боя и, оценив обстановку, по радио отдал короткий приказ:
- Делай, как я!
Он понял, откуда враг вел губительный огонь, и развернул свой танк, рассчитывая выйти самоходкам в тыл. Комбат форсировал реку, минуя брод, и вышел во фланг противника. Он с ходу поджег одну вражескую машину, подбил другую… но и в его танк попало сразу несколько снарядов.
Танк Хохрякова горел. Горел, как факел, на высоком берегу реки и, казалось, призывал гвардейцев отомстить за гибель их любимого командира…
А Николая Ивановича Горюшкина мы проводили осенью 1945 года в Москву, на учебу в академию.
УКРОТИТЕЛИ «ТИГРОВ»
Произошло это в середине августа 1944 года на Сандомирском плацдарме, за Вислой.
Висла… «Водный рубеж» - принято говорить и писать в оперативных документах. А до этого водного рубежа после освобождения Киева были на нашем счету и Львов, и Перемышль, и Баранув.
…В приказе командира было сказано: «По овладении г.Баранув развивать наступление на северо-запад в направлении г.Сандомир и к исходу дня форсировать р.Висла». Но овладев Баранувом, мы уже не встречали серьезного сопротивления и вышли к Висле в первой половине дня.
Низкий пустынный берег. Вдоль берега дамба. Широкая и глубокая река, течение быстрое, а переправочных средств никаких. Как ее форсировать?
Разведчики отыскали две рыбацкие лодки, которые могли поднять по четыре-пять человек. А к берегу уже подходили танки и артиллерия. Подходили и рассредоточивались вдоль дамбы… Над рекой пролетели два «мессера». Значит, скоро появятся и «юнкерсы». Зенитчики торопливо окапывали свои пушки.
- Восемь человек за одни рейс - это не дело! На чем же все-таки будем переправляться, товарищ начальник штаба?
Я показал комбригу на большой деревянный сарай, одиноко стоявший километрах в двух от берега:
- Надо разобрать и сколотить несколько плотов…
К вечеру на левый берег реки мы уже переправили разведроту и батальон автоматчиков. А правее нас бригада полковника Архипова вышла в район паромной переправы, захватила самоходную баржу и несколько моторных катеров. И сразу организовала переправу танков.
Противника на левом берегу не оказалось. Он отходил по дорогам на Сандомир и Шуцин. Все части корпуса, не встречая сопротивления, продвигались в общем направлении на Краков. Мы уже подсчитали, сколько километров осталось до этого города.
На рубеже Иваниска - Пацанув получили приказ остановиться и перейти к обороне. У всех возник вопрос: почему прекратили наступление? Несколько позднее командарм Рыбалко на этот вопрос ответил так:
- У нас мало сил. В боях за Львов и Перемышль армия понесла чувствительные потери. Стрелковые части отстали. Аэродромы тоже. Да и наши тылы не подошли. Рваться вперед нам нельзя. Надо хорошо подготовиться к обороне, чтобы удержать плацдарм.
Командующий был прав. Уже через два дин гитлеровцы подтянули войска и начали контратаки. Их авиация была полной хозяйкой неба и днем, в светлое время, не давала нам ни малейшей возможности для маневра. А нам надо было маневрировать, чтобы малыми силами удерживать довольно большой плацдарм.
Авиационная разведка давала гитлеровцам полные данные о наших силах и оборонительных позициях. И, почувствовав свое численное превосходство, фашисты сразу повели себя нахально и дерзко. Мы отвечали военной хитростью, смекалкой и, конечно, мужеством.
…По песчаной проселочной дороге мчатся три фашистских мотоцикла с колясками. На мотоциклах - пулеметы. За ними два танка, за танками три бортовые машины с пехотой. Эта дорога на участке обороны роты лейтенанта Ходжаева. А рота с одним орудием и двумя минометами занимает оборону по опушке леса, почти на километр. Дорогу перекрывает один взвод автоматчиков и орудие.
У фашистов расчет такой: мотоциклы и танки с ходу ведут огонь по нашей обороне. Если даже один танк и грузовик будут подбиты, второй, с пехотой, тараном прорывается через заслон и выходит в наш тыл.
Лейтенант Ходжаев улыбается. Улыбается потому, что возможный план противника он продумал заранее и построил оборону совсем по другой схеме. То, что гитлеровцы считали огневой позицией орудия, было ложной позицией. И стояло там не орудие, а макет - бревно. Орудие же было выдвинуто вперед и в сторону от дороги. Впереди ложной позиции взвода были замаскированы подвижные мины и два ручных пулемета.