- К-хм, - даже голос сел, - так с такими рожами в танцзал не ходят! – Показательно избавился от очков.
- И кто же это тебя так?
- Да был один…
- Только не говори, что его больше нет, - притворно испуганно сложила ладошки. Вздохнула и продолжила уже серьёзно. – Я за тобой. Владик просил привезти тебя и Ромку так, чтобы Лёва не знал. Отчего – не знаю. Опять какие-то тёрки перед собранием акционеров или просто … Короче подъём и на выход. Очёчки не забудь и под ручку меня взять тоже. Мы же в «Аngelic dancing» направляемся!
- Мой номер свободен?
- Как же иначе – это же эксклюзив! И, весьма кстати! Совещание будет именно там.
Илья ухмыльнулся – ещё как, кстати. Танцы, если до утра и в хорошем темпе, выматывают похлеще драки. И, словно угадав направление его мыслей, тётушка добавила, прижавшись сбоку.
- Сегодня вечер «латино». Это так утомительно и жарко. Зато, намного безопаснее… - шепнула, склонившись к самому уху.
15.2
Анжелина
Декабрь, побаловав слабыми морозами, вновь уступил место слякоти и гололёду. В последний день года неожиданно спохватился и решил создать праздничную обстановку, прикрыв всё безобразие оттепели. Снег начался с самого утра. Он, то валил хлопьями, то лениво кружился, укрывая двор и припаркованные машины белым покрывалом, налипал на лапах старых елей, на ветках каштанов и кустах сирени, превращая их в сказочное кружево.
Ана стояла у окна. Скоро наступит Новый год. Только вот даже намёка на праздничное настроение не было. Не радовала поблескивающая огоньками ёлка. Не создавал особенного предвкушения ни еловый дух, ни запах апельсинов. Было как-то муторно на душе.
- Ну, что? Я тебя уговорил? – Вадим, как всегда, тихо подкрался сзади и попытался обнять её. Она так же, на автомате, сбросила его ладони с плеч.
- Веди себя прилично, - поморщилась снова раздражаясь. – Не смей нарушать наш договор!
Если бы она обернулась, то увидела бы, как вытягивается его лицо, и начинают играть желваки. Ему всё труднее было сдерживаться. С каждым днём невыносимее было находиться рядом и не сметь стать ближе.
После той сентябрьской выходки, которая показалась ему самым лучшим выходом из затянувшейся, по его мнению, игры в ухаживания, он из кожи вон лез, чтобы добиться её искреннего расположения. Анжелина это видела, но простить не могла.
Хорошо, хоть хватило ума и настойчивости, после того, как их назидательно отправили спать, заключить своеобразный устный договор: Вадим её не домогается, а она делает вид, в присутствии родителей, что он её настоящий жених, даже муж и они просто притираются друг к другу перед тем, как зарегистрировать отношения. Однако если ему надоест разыгрывать весь этот фарс, то в любой момент он может прекратиться.
Только, вот, несмотря на всю нелепость и болезненность ситуации, мужчина теперь прекращать эту игру не хотел. Страсть та, что довольно часто горела в его взгляде, уже не была показной.
Только природная гордость мешала ему взять эту непокорную женщину силой. Он всё ещё надеялся приручить, обаять, стать единственным в её жизни - это уже стало его навязчивой идеей.
Поэтому и в этот раз он отступил.
- Хорошо… - выдохнул Вадим. – Не стану к тебе приставать. Только ответь на мой вопрос. Ты согласна?
- Вообще-то, я предпочла бы танцевальный клуб, но за неимением лучшего, сгодится и любой другой…
Могла бы добавить, что встречать Новый год на даче у родителей – самое худшее из зол. Вадим словно околдовал и отца и маму. Они уже давно бы их поженили, если бы ни её упрямство. Зато при каждом удобном случае требовали объятий и поцелуев, в особенности при наличии гостей, которых и в этот раз должно быть изрядное количество. И если Вадик был этой принуждённой близости рад, каждому показному объятию, каждому украденному поцелую, то у Аны это вызывало такое сопротивление, которое чем дальше, тем сложнее было скрыть.
Каждый раз, как Вадим весьма скурпулёзно приступал к лобзанию под умильными взглядами посторонних, ей стоило немалых усилий вытерпеть всё это и не сбежать в туалет от накатывавших спазмов.
Неужели он не чувствовал этого?
Или считал – стерпится, слюбится? Привычка свыше нам дана… и так далее.
Их всегда селили в одну комнату. Родители вместо того, чтобы воевать за честь дочери, восприняли всю ситуацию с благосклонностью, на волне странного энтузиазма – пристроить дочку замуж. Будто спешили исполнить долг. Они не сомневались в их близости и даже не подозревали, благословляя вселение Вадима, что как только «жених» занял вечером место на кровати, так «невеста» тут же отправилась спать на диван, благо он не только стоял в её спальне, но и был достаточно удобным. И даже после, когда мужчина благородно предложил поменяться местами, девушка наотрез отказалась. Диван - узкий, а кровать двуспальная – мало ли, что ещё придумает находчивый субъект!